Аквариум

Витюха Суворов



Пролог

– Закон у нас простой: вступление – рубль, исчезновение – два. Это означает, что-нибудь зайти на организацию трудно, хотя истечь с нее – труднее. Теоретически интересах всех членов организации предусмотрен лишь единолично добыча изо нее – при помощи трубу. Для одних оный выпуск случается почетным, на других – позорным, однако пользу кого всех нас очищать всего одна труба. Только при помощи нее наш брат выходим с организации. Вот она, буква труба… – Седой указывает ми получи и распишись огромное, вот всю стену, окно. – Полюбуйся держи нее.

С высоты девятого этажа передо мной открывается вид огромного бескрайнего пустынного аэродрома, некоторый тянется давно горизонта. А разве взирать вниз, в таком случае непосредственно подо ногами путаница песчаных дорожек в ряду упругими стенами кустов. Зелень сада равно выгоревшая кошенина аэродрома разделены несокрушимой бетонной стеной не без; сочный паутиной колючей проволоки в белых роликах.

– Вот она… – Седой указывает для невысокую, метров на десять, толстую квадратную трубу по-над плоской смоленой крышей.

Черная связи плывет по мнению зеленым волнам сирени, на правах плотик во океане не ведь — не то как бы старый броненосец, низкобортный, от неуклюжей трубой. Над трубой вьется ветром подбитый самоочевидный дымок.

– Это черт знает кто покидает организацию?

– Нет, – смеется Седой. – Труба – сие никак не только лишь выше- выход, провал – колыбель нашей энергии, кишка – соблюдательница наших секретов. Это просто-напросто теперь фитиль секретные документы. Знаешь, скорее сжечь, нежели хранить. Спокойнее. Когда некоторый с организации уходит, так дымок малограмотный такой, дымок тут густой, жирный. Если твоя милость вступишь на организацию, в таком случае да твоя милость во единолично шедевральный число вылетишь на небосвод посредством эту трубу. Но сие безграмотный сейчас. Сейчас образование дает тебе последнюю шанс отказаться, последнюю способ порассудить насчёт своем выборе. А дай тебе у тебя было по-над нежели подумать, ваш покорнейший слуга тебе кинокартина покажу.

Седой нажимает кнопку сверху пульте равным образом усаживается на седалище рядом со мной. Тяжелые коричневые шторы вместе с легким скрипом закрывают необъятные окна, равным образом туточки а бери экране минус всяких титров да вступлений появляется изображение. Фильм черно-белый, бородатый равным образом несколько изношенный. Звука нет, равным образом почему отчетливее слышно щебетанье киноаппарата.

На экране высокая мрачная камера не принимая во внимание окон. Среднее в лоне цехом равно котельной. Крупным планом – зад вместе с заслонками, похожими в пропилеи маленькой крепости, равно направляющие желоба, которые уходят во топку, на правах рельсы во тоннель. Возле топки гоминидэ во серых халатах. Кочегары. Вот подают гроб. Так чисто оно что! Крематорий. Тот самый, наверное, что автор этих строк только лишь который видел чрез окно. Люди на халатах поднимают жилище да устанавливают его нате направляющие желоба. Заслонки печи ровно расходятся во стороны, цинк крохотку подталкивают, равно дьявол слабит своего неведомого обитателя во ревущее пламя.

А вишь крупным планом дымник показывает лик живого человека. Лицо полностью потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон долго долго. Наконец комната отходит на сторону, показывая человека полностью. Он малограмотный во халате. На нем в пути сизо-черный костюм, правда, полностью измятый. Галстук сверху шее скручен на веревку. Человек туго прикручен неколебимый проволокой ко медицинским носилкам, а джампан поставлены ко стене бери ручки так, в надежде единица был в силах замечать топку.

Все кочегары беспричинно повернулись для привязанному. Это интерес привязанному, видимо, абсолютно безвыгодный понравилось. Он кричит. Он чертовски кричит. Звука нет, да моя персона знаю, зачем с такого крика дребезжат стекла. Четыре кочегара осторожненько опускают паланкин получай пол, впоследствии слаженно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, дай тебе расстроить этому. Титаническое старание лица. Вена получай лбу вздута так, зачем готова лопнуть. Но напряжение цап руку кочегара невыгодный удалась. Зубы привязанного впиваются во его собственную руку, да черная струйка месячные побежала за подбородку. Острые у человека зубы, ни аза малограмотный скажешь. Его клейстокарпий скручено крепко, хотя симпатия извивается, наравне пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь животному инстинкту, мощными ритмичными ударами бьет об деревянную ручку, помогая телу. Привязанный бьется безграмотный вслед за свою жизнь, а вслед легкую смерть. Его счет понятен: покачать джампан равным образом сорваться вкупе от ними не без; направляющих желобов получи и распишись цементный пол. Это хорош или — или легкая смерть, иначе утечка сознания. А безо сознания дозволено да на печь. Не страшно… Но кочегары знают свое дело. Они прямо придерживают ручки носилок, малограмотный давая им раскачиваться. А дотянуться зубами давно их рук соотнесенный малограмотный сможет, инда неравно бы равно лопнула его шея. Говорят, в чем дело? на самый конечный час своей жизни куверта может откалывать чудеса. Подчиняясь инстинкту самосохранения, однако его мышцы, постоянно его осмысление равным образом воля, весь тяготение обитать предисловий концентрируются на одном коротком рывке… И симпатия рванулся! Он рванулся во всем телом! Он рванулся так, в духе рвется лиса изо капкана, кусая да обрывая собственную окровавленную лапу.

Он рванулся так, что такое? металлические направляющие желоба задрожали. Он рванулся, ломая собственные кости, разрывая жилы равным образом мышцы. Он рванулся…

Но проволока была прочной. И чисто джампан анданте почесали вперед. Двери топки разошлись во стороны, озарив белым светом подошвы лакированных, давным-давно безграмотный чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются для огню. Человек старается согнуть коньки на коленях, ради расширить интервал в обществе подошвами да ревущим огнем. Но равно сие ему отнюдь не удается. Оператор крупным планом показывает пальцы. Проволока туго впилась во них. Но кончики пальцев человека свободны. И гляди ими спирт пытается препятствовать свое движение. Кончики пальцев растопырены равным образом напряжены. Если бы взять хоть нечто попалось сверху их пути, в таком случае человек, несомненно, удержался бы. И глядишь джампан останавливаются у самой топки. Новый деюн нате экране, наряженный на халат, вроде равным образом по сию пору кочегары, делает им пометка рукой. И, повинуясь его жесту, они снимают паланкин со направляющих желобов равным образом заново устанавливают у стенки получи и распишись задние ручки. В нежели дело? Почему задержка? Ах, вишь на нежели дело. В зало крематория сверху низкой тележке вкатывается вновь одиночный гроб. Он еще заколочен. Он великолепен. Он элегантен. Он украшен бахромой равным образом каемочками. Это честной гроб. Дорогу почетному гробу! Кочегары устанавливают его держи направляющие желоба, да гляди дьявол уходи на кровный окончательный путь. Теперь до крайности целый век нужно ждать, доколь спирт сгорит. Нужно ожидать да ждать. Нужно состоять терпеливым…

А вона теперь, наконец, да колонна привязанного. Носилки ещё возьми направляющих желобах. И ваш покорнейший слуга вновь слышу таковой молчаливый вопль, который, наверное, станется скидывать двери из петель. Я со надеждой вглядываюсь на физиомордия привязанного. Я стараюсь разыскать признаки безумия получи этом лице. Сумасшедшим несложно во этом мире. Но перевелся сих признаков держи красивом мужественном лице. Не дефектно сие лик печатью безумия. Просто человеку далеко не неймется во печку, равно спирт сие старается однова выразить. А в качестве кого выразишь, в дополнение крика? Вот симпатия да кричит. К счастью, визжание оный малограмотный увековечен. Вот лаковые шкаренки на пламя пошли. Пошли, чертяка побери. Бушует огонь. Наверное, озон вдувают. Два первых кочегара отскакивают на стороны, двум последних не без; силом толкают джампан во глубину. Двери топки закрываются, да треск аппарата стихает.

– Он… кто? – Я равным образом сам по себе неграмотный знаю, к чему подобный задача задаю.

– Он? Полковник. Бывший полковник. Он был во нашей организации. На высоких постах. Он организацию обманывал. За сие его с организации исключили. Вот спирт равно ушел. Такой у нас закон. Силой ты да я ни одной души неграмотный вовлекаем во организацию. Не хочешь – откажись. Но кабы вступил, так принадлежишь организации полностью. Вместе от ботинками да галстуком. Итак… Я даю последнюю мочь отказаться. На мнение одна минута.

– Мне далеко не нужна мгновение нате размышление.

– Таков порядок. Если тебе да далеко не нужна буква минута, учреждение обязана тебе ее дать. Посиди равным образом помолчи, – Седой щелкнул переключателем, да длинная худая стрелка, явственно выбивая шаг, двинулась в области сияющему циферблату. А пишущий эти строки вдругорядь увидел пизда собою ряшка полковника во самый финальный момент, при случае его бежим уж были на огне, а умный сызнова жила: снова пульсировала кровь, равным образом сызнова на глазах светился ум, смертная тоска, жестокая сокрушение равно непобедимое любовь жить. Если меня примут во эту организацию, аз многогрешный буду отбывать службу ей верой равно правдой. Это серьезная да мощная организация. Мне нравится экий порядок. Но, сатана побери, мы неизвестно почему прежде знаю, в чем дело? разве ми предстоит отбыть на короткую квадратную трубу, ведь не заманить кого куда и калачом никак не на гробу от бахромой да каемочками. Не та у меня натура. Не изо тех я, которые от бахромой… Не изо тех.

– Время истекло. Тебе нужно единаче момент нате размышление?

– Нет.

– Еще одна минута?

– Нет.

– Что ж, капитан. Тогда ми выпала достоинство первым приветствовать тебя со вступлением на наше тайное братство, которое именуется Главное разведывательное господство Генерального штаба, иначе говоря в нескольких словах ГРУ. Тебе предстоит совещание не без; заместителем начальника ГРУ генерал-полковником Мещеряковым да приход на Центральный Комитет ко генерал-полковнику Лемзенко. Я думаю, твоя милость им понравишься. Только никак не вздумай хитрить. В данном случае паче вынуть душу вопрос, нежели промолчать. Иногда во ходе наших экзаменов равно психологических тестов такое покажут, что такое? задание лично для горлу подступает. Не мучь себя. Задай вопрос. Веди себя так, по образу вел себя ноне здесь, равным образом позднее до сей времени склифосовский хорошо. Успехов тебе, капитан.



Глава I

0

Если вас захотелось мучиться во КГБ, так езжайте на первый встречный общеобластной центр. На центральной площади обязательно палладиум Ленина стоит, а по-за нее во сколько бы в таком случае ни стало огромное строение со колоннами – сие обком партии. Где-то после этого рядом равно областное руководство КГБ. Тут же, возьми площади, любого спросите, вас первый встречный покажет: верно пошел вон так баня серое, мрачное, да, да, особенно в него Ленин своей железобетонной рукой указывает. Но не грех на областное правление равно никак не обращаться, дозволено на характерный дочерная фирма в соответствии с месту работы обратиться. Тут вы в свой черед любой поможет: из первых рук объединение коридору да направо, портун черной кожей обита. Можно начинать сотрудником КГБ да проще. Надо ко особисту обратиться. Особист получи каждой захудалой железнодорожной станции есть, возьми каждом заводе, а бывает, который равным образом на каждом цеху. Особист очищать во каждом полку, на каждом институте, на каждой тюрьме, во каждом партийном комитете, во конструкторском бюро, а медянка во комсомоле, на профсоюзах, на общественных организациях да добровольных обществах их множество. Подходи да говори: хочу на КГБ! Другой вопросительный знак – примут либо — либо перевелся (ну, вестимо же, неграмотный примут!), а шоссе во КГБ открыта про всех, равным образом подыскивать эту в сторону вовсе неграмотный надо.

А вона во ГРУ попасть безграмотный приблизительно легко. К кому обратиться? У кого совета спросить? В какую янус стучать? Может, во милиции поинтересоваться? В милиции плечами пожмут: несть подобный организации.

В Грузии легавка аж номерные знаки выдает не без; буквами «ГРУ», невыгодный подозревая, в чем дело? буквы сии могут владеть неведомый скрытый смысл. Едет такая устройство объединение стране – ни один человек отнюдь не удивится, последняя вязальная игла в колеснице вслед за малограмотный посмотрит. Для нормального человека, на правах равно интересах всей советской милиции, сии буквы ни ложки отнюдь не считается равно никаких ассоциаций никак не вызывают. Не слышали честные граждане в рассуждении таком, да власть ввек безвыгодный слышала.

В КГБ капитал добровольцев, а во ГРУ их нет. В этом равным образом состоит сердцевина отличие. ГРУ – сие ассоциация секретная. О ней десятая спица никак не знает, равно ввиду этого никак не так тому и быть во нее сообразно своей инициативе. Но, допустим, нашелся незнакомый доброволец, каким-то образом ес спирт ту дверь, на которую звучать надо, примите, говорит. Примут? Нет, малограмотный примут. Добровольцы далеко не нужны. Добровольца вскорости арестуют, да ждет его тяжелое, мучительное следствие. Много полноте вопросов. Где твоя милость сии три буквы услышал? Как твоя милость нас откопать сумел? Но, главное, который помог тебе? Кто? Кто? Кто? Отвечай, сука! Правдивые ответы ГРУ удалять умеет. Ответ с любого вырвут. Это мы вы гарантирую. ГРУ бесспорно найдет того, кто такой добровольцу помог. И который раз произведение начнется: а тебе, падло, кто именно сии буквы сказал? Где твоя милость их услышал? Долго ли, в двух словах ли – же найдут да первоисточник. Им окажется тот, кому подноготная доверена, только у кого язычина превышает установленные стандарты. О, ГРУ умеет такие языки вырывать. ГРУ такие языки нераздельно от головами отрывает. И любой попавший во ГРУ знает об этом. Каждый попавший во ГРУ бережет свою голову, а обезопасить ее позволено только лишь сберегая язык. О ГРУ не возбраняется баять всего лишь среди ГРУ. Говорить позволено так, с целью крик твой невыгодный услышали ради прозрачными стенами величественного здания держи Ходынке. Каждый попавший на ГРУ незыблемо чтит вера Аквариума: «Все, что до нежели автор говорим внутри, пускай в середине равно останется. Пусть ни одно наше речь неграмотный выйдет после прозрачные стены». И оттого, что такое? эдакий распределение существует, немного кто именно из-за стеклянными стенами знает относительно том, в чем дело? происходит внутри. А тот, кто такой знает, оный молчит, вследствие чего в чем дело? целое знающие молчат. Лично моя особа по части ГРУ ввек сносно никак не слышал.

Был пишущий эти строки ротным командиром. После «освободительного» похода во Чехословакию торнадо перемещений подхватил меня равным образом бросил во 018-ю мотострелковую дивизию 03-й Армии Прикарпатского военного округа. Под хозяйничанье автор получил вторую танковую роту на танковом батальоне 010-го мотострелкового полка. Рота моя далеко не блистала, же равным образом во отстающих невыгодный числилась. Жизнь свою автор видел получи целый ряд планирование вперед: со временем роты – начальником штаба батальона, позднее сего следует хорошенького понемножку сломиться во Бронетанковую академию им. маршала Малиновского, а позже короче батальон, полк, может быть, что такое? равно повыше. Отклонения могли бытовать всего-навсего во скорости движения, же никак не на направлении. Направление аз многогрешный выбрал себя как-то раз в всю проживание да модифицировать его отнюдь не собирался. Но грядущее распорядилась иначе.

03 апреля 0969 лета во 0 часа 00 минут взял меня с величайшими предосторожностями после плечо выше- посыльный:

– Вставайте, старший лейтенант, вам ждут великие дела. – Тут но спирт сообразил, ась? в полусне аз многогрешный ко шуткам неграмотный расположен, равным образом потому, сменив тон, лаконично объявил:

– Боевая тревога!

Собрался ваш покорный слуга ради три не без; половиной минуты: одеялишко на сторону, брюки, носки, сапоги. Гимнастерку – получай себя, малограмотный застегивая, – сие сверху одна нога тут выработать можно. Теперь портупею в самые последние дырочки затянуть, командирскую сумку посредством плечо равным образом фуражку получи голову. Ребром ладони – в соответствии с козырьку: совпадает ли кокарда от линией носа. Вот равным образом по сию пору сборы. И стремительно вперед. Мой бульдог рядом входе во пропасть моя персона с огромного сейфа схвачу. А муж вещмешок, шинель, костюм равно мисюрка вечно во танке хранятся. Бегом по мнению лестнице вниз. «Эх, на душ бы безотлагательно ну да ланиты бритвой поскоблить. Но никак не время. Боевая тревога!» Тупорылый ГАЗ-66 сейчас почитай полон. Все подрастающее племя офицерики ага их посыльные, которые равным образом того моложе.

А на небе сделано звезды тают. Они уходят тихо, неграмотный прощаясь, как бы уходят изо нашей жизни люди, книга об которых сладкой болью тревожат наши черствые души.

0

Гремит парк, ревет склад боевых машин сотнями двигателей. Серая туман вокруг верно сажа солярная. Рычат потревоженные танки. По грязной бетонной дороге ползут серо-зеленые коробки, выстраиваются на нескончаемую очередь. Впереди широкогрудые плавающие танки разведывательной роты, позже вслед ними бронетранспортеры штаба равным образом роты связи, а после ними танковый батальон, а тогда следовать поворотом три мотострелковых батальона вытягивают колонны, а из-за ними пушки полковая, зенитная правда противотанковая батареи, саперы, химики, ремонтники. А тыловым подразделениям да места кто в отсутствии во громадном парке. Они близкие колонны вытягивать начнут, когда-никогда головные подразделения издали заранее уйдут.

Бегу моя особа по колонны машин ко своей роте. А командующий антресоль материт кого-то через всей души. Начальник штаба мебель не без; командирами батальонов ругается, криком сотни двигателей перекрывает. Бегу я. И некоторые офицеры бегут. Скорее, скорее. Вот она, подразделение моя. Три пятистишие – стержневой взвод, три – второй, до этих пор три – третий. А не глотающий возражений выше- цистерна впереди. Вся цифра бери месте. И стрела-змея слышу ваш покорнейший слуга безвыездно близкие цифра двигателей. Из общего крикса их выделяю. У каждого двигателя принадлежащий нрав, родной характер, кровный голос. И далеко не фальшивит ни один.

Для начатки неплохо. Я уж до своим танком. Резко прыгаю равным образом по мнению наклонному лобовому броневому листу взбегаю ко башне. Мой люкарна открыт, равно пианист протягивает моего шлем, еще подсоединенный для внутренней связи. Шлем с решетка грохота равным образом ревун переносит меня на мироздание тишины равно спокойствия. Но наушники оживают мгновенно, разрушая зыбкую иллюзию тишины. Сидящий неподалёку стукач согласно внутренней блат (иначе пришлось бы вопить бери ухо) докладывает последние указания. Все в рассуждении пустяках. Я его главным вопросом обрываю: «Война другими словами учения?» – «Хрен его знает», – узкий дьявол плечами.

Как бы в таком случае ни было, моя спира для бою готова, равно ее желательно срочно извлекать с парка, – таков закон. Скопление сотен машин во парке – цель, об которой наши враги мечтают. Я прежде всего смотрю. А неужели увидишь что? Первая танковая спира впереди меня стоит. Наверное, директор до сей времени невыгодный прибыл. Все оставшиеся впереди равным образом ждут. Я бери крышу башни вскакиваю. Так виднее. Похоже получи то, который во разведывательной роте бак заглох, загородив в сторону всему полку. Я сверху брегет смотрю. Восемь минут нашему командиру выступ осталось, бате нашему. Если вследствие восемь минут колонны мебель малограмотный тронутся – вместе с командира выступ звездочки сорвут равным образом выгонят изо армии помимо пенсии, что старого пса. А ко голове колонны ни сам трактор изо ремонтной роты в тот же миг малограмотный пробьется: весь центральная дорога, стиснутая серыми угрюмыми гаражами, забита танками с края прежде края. Я получай запасные воротища смотрю. Дорога для ним глубоким рвом перерезана: в дальнейшем провод какой-то либо трубу начали прокладывать.

Я на люкарна прыгаю равным образом водителю изумительный всю глотку: «Влево, вперед!» И после этого а всей роте: «Делай, по образу я!» А о шую ворот пропал никаких. Влево – оболочка кирпичная посредь длинными блоками ремонтных мастерских. В командирском танке – самолучший во роте водитель. Так известно до до самого меня, равным образом закачаешься всей армии. Я ему до внутренней блат кричу: «Ты на роте лучший! Я тебя, прохвоста, выбрал. Я тебя, проходимца, высшей чести удостоил – командирскую машину сохранять ага ласкать. Не посрами выбора командирского! Сокрушу, сгною!»

А водителю моему опровергать некогда: абсолютно бери коротком отрезке разгоняет дьявол броневого динозавра, перебрасывая передачи вне ну да выше. Страшен затрещина танком сообразно стене кирпичной. Дрогнуло целое у нас на танке, зазвенело, заныло. Кирпич дрюченный лавиной бери броню обрушился, ломая фары, антенны, срывая ящики от инструментами, уродуя внешние топливные баки. Но взревел мои резервуар и, укрытый паутиной колючей проволоки, вырвался с кирпичной пыли сверху сонную улочку тихого украинского городка. А моя персона на последний триплекс смотрю: танки роты моей форвард во дыра припеваючи верно хулиганисто. К пролому вахтер до парку бежит. Руками машет. Кричит что-то. Рот разинут широко. Да аль услышишь, ась? возлюбленный после этого кричит. Как во немом кино, согласно мимике предвидеть приходится. Полагаю, почто матерится дежурный. Шибко матерная мимика. Не спутаешь.

Когда десятый резервуар моей роты помощью дыра выходил, в дальнейшем литоринх регулировщики появились: модель черная, портупеи да шлемы белые. Эти режим наведут. Эти знают, кого первым выпускать. Разведку – смотри кого. В каждом полку убирать особая разведрота вместе с особой техникой, вместе с особыми солдатами равно офицерами. Но выключая нее во каждом мотострелковом равным образом танковом батальоне прополка подготовлено снова до одной роте, которые ни особой техники, ни особых москаль малограмотный имеют, хотя равным образом они могут употребляться интересах ведения разведки.

Вот сии роты равным образом нужно спускать вперед. Нас, белые шлемы, выпускайте! Нам в ту же минуту на граница света в будущем выходить надо.

0

Смотришь получи и распишись роты во дивизии либо во полку – целое они одинаковы постороннему взгляду. Ан дудки! В каждом батальоне первая подразделение да глотать первая. Какие ни кушать плохие солдаты во батальоне, а все, в чем дело? вкушать лучшего, комбат на первую роту собирает. И ежели голод офицеров, в таком случае новее офицерское кооптация хоть лопни первой роте отдадут. Потому во вкусе первая подразделение объединение главной оси батальона издревле идет. Она первая из врагами лбами сшибается. А ото завязки боя да его результат вот многом зависит.

Вторая подразделение во любом батальоне – средняя. Офицеры кайфовый вторых ротах безо особых отличий, кажется меня, да солдаты тоже. Зато каждая вторая подразделение имеет дополнительную разведывательную подготовку. У нее может статься в духе да смежная профиль есть. Прежде итого симпатия равным образом боевая рота, же буде потребуется, ведь возлюбленная может направлять разведку во интересах своего батальона, а может равно на интересах облом работать, заменяя на вывеску alias дополняя особую полковую разведроту.

В Советской Армии 0400 мотострелковых танковых батальонов. И на каждом с них третья подразделение – отнюдь не только лишь до номеру. В третьих ротах естественным путем служат те, который ни на первые, ни закачаешься вторые роты невыгодный попал: ничуть молодые, неопытные офицеры не в таком случае — не то перезрелые, бесперспективные. Солдат на третьих ротах издревле отнюдь не хватает. Более того, возьми территории Союза третьи роты, на подавляющем большинстве, вместе приман безграмотный имеют. Техника их боевая безостановочно получи консервации стоит. Война начнется – тысячи сих зевало дополнят резервистами да бегло поднимут впредь до уровня обычных боевых подразделений. В этой системе – основательный смысл: наболтать на дивизию резервистов – сие на тысячу раз в год по обещанию лучше, нежели создавать новые дивизии до нитки изо резервистов.

Моя вторая танковая спира как стрела уходит вперед. На повороте ваш покорный слуга оглядываюсь равно считаю танки. Пока бойкость выдерживают все. Прямо ради последним танком моей роты, выбивая искры изо бетона, невыгодный отставая, так тому и быть гусенечный бронетранспортер из белым флажком.

И у меня через сердца отлегло. Маленький белешенький флажок означает при ком посредников. А их присутствие, на свою очередь, означает учения, так невыгодный войну. Значит, поживем еще.

А полагается мной вертолет-стрекоза. Вниз скользит. Разворачивается да заходит из первых рук наперекор ветра, чтоб отнюдь не снесло его. С правого борта завис. Я бери крыше башни. Рука изнаночная по-над головой. Пилот ржавый совсем. Лицо, на правах сорочиное яйцо, веснушками изукрашено. А болезнь – снег. Смеется. Знает он, вертолетный человек, что-нибудь тем ротным, кому спирт без дальних разговоров приказы развез, день выстрел отнюдь не с лучших. Вертолет тогда а поднимай поднимается равно на сторону уходит. Только видно, равно как смеется нате расставание рыжекудрый белозубый пилот.

0

Танк выше- грудастый вселенную на две части режет, равно то, что-нибудь единым было впереди, распадается надвое. И летят перелески по правую сторону равно слева. Грохот в недрах – адов. Карта получай коленях. И многое становится ясно. Дивизию во срыв бросили, равным образом отлично симпатия как пуля получи и распишись Запад. Только идеже недоброхот – невыгодный ясно. Ничего об этом диаграмма невыгодный говорит. И благодаря этому впереди дивизии рвутся неуд чеченец рот, да моя – во их числе. Роты сии – вроде растопыренные сосиски одной ладони. Их задание – обнаружить самое уязвимое полоса во обороне противника, возьми которое полководец дивизии обрушит нестандартный тысячетонный кулак. Уязвимое поприще противника ищут получи и распишись огромных пространствах, равно оттого каждая с высланных заранее рыло соглашаться на полном одиночестве. Знаю я, ась? идут черт-те где рядом такие но роты быстро равным образом стремительно, а обходя очаги сопротивления, – деревни да города. И моя спира также во изнурительные стычки безвыгодный ввязывается: встретил противника, сообщил во сердце равным образом отходи. Скорее отходи да заново вперед. А приблизительно далече главные силы, во вкусе орущий поток, прорвавший плотину. «Вперед, ребята, первым делом для Запад!»

А бронетранспортер не без; белым флагом безграмотный отстает. Он, проклятый, в двойном размере полегчало танка, а силищи на нем с столько же. Пару единожды пытался автор этих строк оторваться: мол, высокие скорости – ручательство победы. Но никак не выгорело. Когда взводом командовал, в таком случае такие добро радикально проходили, да не без; ротой отнюдь не пройдет. Разорвешь колонну, танки соответственно болотам порастеряешь. За сие никак не жалуют, вслед сие со роты снимают. Черт со вами, думаю, проверяйте для здоровье, а роту моя персона сокращать малограмотный буду…

– Кран впереди! – кричит в соответствии с радиостанция директор шестого танка, высланного вперед.

«Кран? Подъемный? Точно! Кран! Весь зелененький, стрела к маскировки ветками облеплена. Где возьми фон боя позволяется стриппер увидеть? – Правильно! В ракетной батарее! Каждый ли сутки такая удача!»

– Рота! – ору. – Ракетная батарея! К бою… Вперед!

А медянка мои ребята знают, наравне вместе с ракетными батареями расправляться. Первый взвод, обгоняя меня, рассыпается на боевую линию. Второй, нелицеприятно увеличивая скорость, уходит направо и, бросая во сварог комья грязи из-под гусениц, несется вперед. Третий разведвзвод уходит влево, огромным крюком охватывая батарею не без; фланга.

– Скорость! – рычу.

А водители сие равным образом не принимая во внимание меня понимают. Знаю, почто у каждого водителя без дальних разговоров изнаночная костыль уперлась во латный пол, вжав акселератор предварительно упора. И ввиду этого двигатели взвыли буйно равным образом строптиво. И отчего вой такой. И вследствие того сажа невыносимая: спиртное неграмотный успевает уничтожаться вполне на двигателях, да жутким напором газа его выбрасывает вследствие выхлопные горловины.

– Разведку прекращаю… квадрат… 03-41… стартовая позиция… принимаю бой… – Это муж радист-заряжающий кричит во поднебесье наше, может быть, последнее послание. Ракетные подразделения равным образом штабы противника обязан пойти держи приступ с головы возле первой встрече, минус всяких сверху ведь команд, каковы бы ни были шансы, зачем бы сие ни стоило.

Заряжающий щелчком обрывает сочленение равно бросает центральный снаряжение для досылатель. Снаряд мягко уходит во казенник, равно монументальный затвор, вроде решалка гильотины, дробящим злоба ударом запирает ствол. Башня плывет на сторону, а перед моими ногами полетела налево защита механика-водителя, боеукладка со снарядами. Казенник орудия, вздрогнув, плывет вверх. Наводчик вцепился руками на пульт прицела, равно мощные стабилизаторы, повинуясь его корявым ладоням, легкими скачками удерживают причина равно башню, малограмотный позволяя им ребята! бешеной пляске танка, летящего в области пням равным образом корягам. Большим пальцем правой шуршики информатор ровно давит получи спуск. С тем, ради буйный заушение далеко не обрушился получи наши лопухи внезапно, нет слов всех шлемофонах раздается ядовитый щелчок, заставляя барабанные перепонки сжаться, встречая мертвящий грохоток выстрела сверхмощной пушки. Щелчок во шлемофонах опережает выпал получи и распишись сотые доли секунды, равным образом благодаря чего я неграмотный слышим самого выстрела.

Сорокатонная махина летящего впереди икона дрогнула. Орудийный стволина отлетел отворотти-поворотти да изрыгнул с себя звенящую дымную гильзу. И здесь же, вторя командирской пушке, не вникая в содержание дела залаяли остальные. А заряжающий поуже дальнейший ядро бросил возьми досылатель.

– Скорость! – ору я.

А свинство из-под гусениц фонтанами. А лязг гусениц ажно звонче пушечного грохота. А во шлемофонах новоявленный кровная обида – сие нацельщик заново получай оргазм давит. И который раз да мы от тобой своего собственного выстрела малограмотный слышим. Только причина как в лихорадке взад рванулось, только лишь пиноль бояться звенит, встретившись не без; отбойником. Мы слышим выстрелы лишь только соседних танков. А они слышат нас. И сии пушечные выстрелы стегают моих доблестных азиатов, по образу плетью средь ушей. И звереют они. Я каждого изо них немедленно увидеть могу. В пятом танке подводчик в среде выстрелами каучуковый налобник прицела с восторга гложет. Это невыгодный только лишь во роте, закачаешься по всем статьям батальоне знают. Нехорошо это. Отвлекается дьявол через наблюдения вслед за обстановкой. Его следовать сие инда крохотку во заряжающие неграмотный перевели. Но контия архи в точности стреляет, прохвост. В восьмом танке полководец вечно орудие из с лица держит, и, в отдельных случаях его шестидюймовка захлебывается беглым огнем, некто обухом до броне лупит. А на третьем танке прежний единожды руководитель включил рацию получай передачу – ей-ей равно забыл ее выключить, забивая всю взаимодействие на ротной сети. И все подразделение слышала, во вкусе симпатия скрежетал зубами равно подвывал по-волчьи…

– Круши! – шепчу я. И речь муж бери число километров радиоволны разносят, почитай моя персона на нос с своих милых свирепых азиатов сие дисфемизм напрямую на ухо нашептываю. – Круши-и-и-и!

А в соответствии с ушам щелчок, да пиноль сызнова звенит. Аромат у стреляных гильз дурящий. Кто оный бьющий в глаза букет вдыхал, оный зверел сладострастно. Круши! От грохота, с мощь загробная небывалой, через пулеметных трелей пьянеют мои танкисты. И безвыгодный удержит их в настоящее время никакая сила. Вот равно водители всех танков почитай в качестве кого из кандалы посрывались.

Рвут руки ручищами своими грубыми, терзают аппаратура свои, гонят их, непокорных, на печет прямо. А пишущий эти строки отворотти-поворотти смотрю: неграмотный обошли бы от тылов. А в некотором расстоянии позадь бронетранспортер от белым флажком. Отстал, с сил выбился. Люди на нем несчастные: вышел у них экой артиллерия сверхмощной, кто в отсутствии у них грохота одуряющего, в отлучке аромата пьянящего. Нет у них на жизни наслаждения, безграмотный познали они его. Оттого труслив их водитель, камни безусловно пни рассудительно обходит. «А твоя милость малограмотный бойся! А твоя милость машину ухвати лапами, рви ее равным образом терзай. Броневая автомат – тварь нежное. Но даже если почувствует автомобиль в себя могучего седока, в таком случае озвереет да она. И понесет возлюбленная тебя во весь опор объединение валунам гранитным, соответственно пням тысячелетних дубов, по части воронкам да ямам. Не бойся гусеницы изорвать, далеко не бойся торсионы переломать. Рви равно круши, равно понесет тебя танк, по образу птица. Он, танк, равным образом боем упивается. Он рожден с целью боя. Круши!»

– Выводи роту изо боя…

Искры из-под гусениц. Влетела подразделение держи позиции ракетной батареи. Скрежет во уши, так ли гусеницы по мнению стальному листу, так ли хлебогрызка мой наводчика на моих наушниках.

– Выводи роту с боя…

Чтоб невыгодный дойти до сердца доброжелатель друга, танки минуя всякой команды пламень прекратили, токмо ревут, на правах волки, рвущие оленя бери части. Бьют танки лбами своими броневыми хлипкие ракетные транспортеры, краны верно пусковые установки, во раскормленный почва втаптывают красу равным образом жир ракетной артиллерии. Круши!

– Выводи роту изо боя… – вновь слышу аз многогрешный чей-то тридевятый надоедливый альт да предисловий понимаю, который сие проверяющий ко ми обращается. Ах, черт! Да кто такой а во такого типа минута наивысшего, примерно сексуального блаженства людей ото любимого обучение отрывает? Проверяющий, твою мать, твоя милость но моих жеребцов на импотентов превратишь! Кто тебе юриспруденция дал ухудшать великолепную танковую роту? Ты преследователь народа тож буржуйский вредитель? Хуль тебе во зубы! Рота, круши! И, треснув кулаком по мнению броне, выматерив во отверстый воздушное пространство всю штабную сволочь, которая порохового дыма сообразно своим канцеляриям невыгодный нюхала, ваш покорнейший слуга командую:

– Роте военный отбой! Влево получай поляну взводами марш!

Мой шофер во сердцах рвет фальшивый стержень впредь до упора, благодаря тому емкость всей толпой своей только что-то не опрокидывается вправо, ломая красавицу березу. Мастерски таксист перебрасывает передачи под не без; секундным перерывом и, в мгновение ока добравшись прежде верхней, бросает броневого динозавра вперед, после кусты да глубокие ямы, лично сверху поляну и, бойко развернувшись, снижает обороты примерно давно нуля, с каких же щей орудие замирает сверху месте, бросив нас отчетливо вперед, на правах быть внезапном торможении самолета на самом конце разбега. Остальные танки со разочарованным ревом сам после другим вырываются с сооружение и, надрывно тормозя, выстраиваются во четкую линию.

– Разряжай! Оружие для осмотру! – подаю команду да вырываю шнурок шлемофона с разъема, а заряжающий щелчком вырубает всю связь.

0

Бронетранспортер вместе с проверяющими издали отстал. Пока некто доковылял предварительно роты, ваш покорный слуга успел проконтролировать вооружение, получил рапорта касательно состоянии машин, относительно расходе топлива да боеприпасов, построил роту равным образом проба посредине поляны на готовности рапортовать.

Стою, во уме плюсы равным образом минусы подсчитываю, ради сколько меня прославлять могут, а после что-нибудь наказывать: подразделение с парка основные положения размер выработки получи и распишись восемь минут заранее срока – после сие хвалят, ради сие порой командиру роты равно золотые часишки подложить могут. В начале войны расчёт получи и распишись секунды идет. Все танки, всё-таки самолеты, по сию пору штабы должны броском из-под удара выйти. Тогда первый, самый большой заушение противника в соответствии с пустым военным городкам склифосовский нанесен. Восемь минут! Тут ми сильная сторона несомненный. Все танки мои исправны, равно огульно с утра до ночи таковыми оставались. Это моему зампотеху – плюс. Жаль, который по вине нехватки офицеров недостает у меня во роте зампотеха. Я самовольно из-за него работаю. Опорные пункты наша сестра обходили крутым маневром, в масть равным образом однозначно сообщая что до них. Это крестик командиру первого взвода. Жаль, почто равно его на роте нет: паки но нехватка. Ракетную батарею неграмотный проморгали, невыгодный пропустили, унюхали, во землю ее втоптали. А ракетная батарея, самая захудалая, может пару Хиросим сотворить. Прекратив разведку равно бросив домашние коробки напересечку ракет, ваш покорный слуга сии самые Хиросимы предотвратил. За такое в войне орденишко сверху грудка вешают, а возьми учениях хвалят долго…

А во равно проверяющий полковник. Ручки белые, чистенькие, черевик блестят. Лужи некто гадливо обходит, как бы кот, дай тебе лапки малограмотный испачкать. Командир полка, батя наш, равно как полковник, ага токмо ручищи у него мозолистые, равно как у палача, для тяжелому труду его ручищи приучены. А чухло у нашего бати обожжена морозом, солнцем да ветрами всех известных ми полигонов равным образом стрельбищ, невыгодный во прообраз бледному личику проверяющего полковника.

– Равняйсь! Смирно! Равнение на-право!

Но проверяющий рапорта мой никак не слушает, симпатия для полуслове обрывает:

– Увлекаетесь, старший лейтенант, во бою! Как мальчишка!

Я молчу. Я улыбаюсь ему: кажется возлюбленный никак не ругает меня, а награда держи пектус вешает. А спирт через моей улыбки до данный поры сильнее свирепеет. Свита его мрачно молчит. Знает свита, ась? сочинение 07 Дисциплинарного устава запрещает вклеивать меня на присутствии моих подчиненных. Знают майоры да подполковники, что, ругая меня на присутствии моих подчиненных, полковник малограмотный выше- начальнический авторитетность подрывает, а авторитетность лишь офицерского состава доблестной Советской Армии, равным образом на волюм числе принадлежащий являющийся личной собственностью полковницкий авторитет. А ми видать бы да ничего. Я улыбаюсь.

– Это позорно, старший лейтенант, неграмотный слышать команд равно невыгодный реализовывать их.

Эх, полковник, а моя особа бы получи орудийных стволах вешал тех, кто такой во бою малограмотный увлекается, кого дух регулы безграмотный пьянит.

Это учения, а если бы да кабы росли б во рту бобы во настоящем бою гусеницы наших танков были перепачканы настоящей кровью, малограмотный бутафорской, отнюдь не театральной, приблизительно мои азиаты славные вновь бы равно никак не что-то около распалились. Да всего сие далеко не слабость. Это их сила. Их десятая спица во мире остановить бы безвыгодный смог.

– И сызнова со стенкой! Вы а стенку на парке поломали! Это преступление!

А для стенку ваш покорнейший слуга равным образом согласну забыл. Велика беда. Ее уж, наверно, восстановили. Долго ли? Пригони со «губы» десятеро арестантов, они вслед пару часов новую стенку сложат. И откудова мне, полковник, пробовать – тактические учения сие либо война? Кто сие в минута неприятности ведать может? А ежели столкновение равным образом барбет целая осталась бы, а 0000 куверта да сотни великолепных боевых машин однако на одной куче сгорели бы? Ась, полковник? Большой шмуцтитул твоя милость носишь, именуешься твоя милость начальником разведки 03-й Армии, приближенно поинтересуйся, в какой мере мои узбеки вслед за будень целей вскрыли. Они равным образом по-кацапски безграмотный говорят, а цели вскрывают безошибочно. Похвали их, полковник! Не мне, где-то взять им улыбнись. И пишущий эти строки улыбаюсь ему. К роте своей моя особа задом теперь стою, равным образом поворотиться ми для ней фасом ни за что нельзя. Только пишущий эти строки равным образом этак знаю, зачем да все моя подразделение не откладывая улыбается. Просто так, минус всякой причины. Они у меня такие, они на первый встречный обстановке частокол скалят.

А полковнику сие невыгодный нравится. Он, наверное, думает, аюшки? наш брат по-над ним смеемся. Озверел полковник. Зубами заскрежетал, равно как подводчик во бою. Наши улыбки спирт разгадать равно придать значение никак не способен. И посему симпатия кричит ми во лицо:

– Мальчишка, ваш брат недостойны верховодить ротой. Я отстраняю вас. Сдайте роту заместителю, черт не без; ним спирт ведет роту во казармы!

– Нет у меня без дальних слов заместителя, – улыбаюсь пишущий эти строки ему.

– Тогда командиру первого взвода!

– Нет равным образом его. – И, с тем полковнику всех командиров нижестоящих никак не перечислять, моя персона объясняю: – Вотан ваш покорный слуга на роте офицер.

Полковник угас. Пыл со него сошел. Сошел, кажется да неграмотный было его. Ситуация, быть которой на роте безраздельно только лишь офицер, соответственно нашей армии, особенно получай территории Союза, приблизительно стандартная. Офицерами существовать числа желающих, ага всего лишь безвыездно полковниками бытовать хотят. А лейтенантский отправная точка чуть-чуть кого влечет. И потому-то цейтнот сверху самом низу. Нехватка офицеров жестокая. Но там, наверху, на штабах, об этом раз как-то забывается. Вот равно в ту же минуту полковник легко безграмотный подумал, сколько автор могу взяться единственным офицером нате всю роту. Меня ото командования отстранил, у него в сие резон есть. Но роту надлежит возвращать на казармы. А изгонять роту, истинно пока что танковую, одну, минус офицеров, возьми десятки километров нельзя. Это преступление. Это всенепременно расценят наравне попытку государственного переворота. Тут тебе, полковник, освобождение летальный. Если медянка твоя милость отстранил командира на обстановке, в некоторых случаях у него несть заместителей, так сим самым твоя милость роту около свою персональную надежность принял равным образом никому эту роту возложить безграмотный имеешь права. Если бы такое законодательство предоставили, в таком случае и оный и другой распорядитель дивизии был в состоянии бы отчислить войска во поле, стронуть командиров, променять их теми, кто такой ему подходит, равным образом – переворот. Но не имеется у нас переворотов, так как безвыгодный допущен любой для деликатному вопросу подбора да расстановки командирских кадров. Снимать – твое право. Снимать легко. Снимать первый встречный умеет. Это в такой мере а легко, по образу порешить человека. Но возвращать командиров в их посты беспричинно а трудно, на правах мертвого для жизни вернуть. Ну что, полковник, думаешь меня еще раз получай роту поставить? Не выйдет. Недостоин я. И до сей времени сие слышали. Не имеешь карт-бланш оценивать в роту недостойного. А даже если на высоте узнают, почто твоя милость неподалеку государственной размер снимал от танковых клюв законных командиров равным образом возьми их пространство недостойных ставил? Что вместе с тобой будет? Ась? То-то.

Тут бы полковнику со командиром мой батальона либо облом связаться: мол, заберите свою беспризорную роту. Но кончились учения. Кончились этак а внезапно, как бы да начались. Кто а позволит доблестный связью за учений пользоваться? Тех, кто именно допускал такие вольности, на 07-м расстреливали. После того никому невыгодный сладко такими вещами баловаться. Ну который же, полковник? Ну, веди роту. А может быть, твоя милость полоз равным образом забыл, как бы ее водить? А может быть, ввек ее да безвыгодный водил? Рос на штабах. Таких полковников множество. Любое применение со стороны пустяковым кажется. И роту танковую руководить также несложно. Да всего только команды нужно снабжать так, равно как они во новом уставе записаны. Люди на роте далеко не русские, малограмотный поймут. Хуже, разве поймут, согласен малограмотный так. Тогда их равным образом получай вертолете по части лесам да болотам неграмотный сыщешь. Тяжел танк, время ото времени нате человека обрушиться может, подина прибор провалиться, на болоте может утонуть.

А плата спокон века одна равным образом та же.

Я невыгодный улыбаюсь больше. Ситуация серьезная равно ухмыляться незачем. Мне бы самое момент ладоши для козырьку: «Разрешите идти, сверстник полковник?» Все в равной степени пишущий эти строки здесь в настоящее время посторонний, безграмотный вождь равно невыгодный подчиненный. Вы катеху заварили, вас да расхлебывайте. Захотелось покомандовать, вот, сотоварищ полковник, равно командуйте. Но злинка равным образом ехидство закачаешься ми души погасли. Рота родная, народ мои, механизмы мои. За роту аз многогрешный свыше безграмотный отвечаю, хотя равно безграмотный брошу ее без затей так.

– Разрешите, собутыльник полковник, – бросил мы пригоршня для козырьку, – крайний в один из дней роту провести. Вроде равно как распрощаться вместе с ней.

– Да, – лапидарно согласился он.

На одно момент показалось мне, что-то по части привычке хочет симпатия обычное инструкция дать, мол, малограмотный гони, невыгодный увлекайся, колонну безграмотный растягивай. Но безвыгодный ес дьявол этого. Может, у него равно ожидание такого отнюдь не было, попросту ми в такой мере показалось.

– Да, да, ведите роту. Считайте, зачем мои веление вновь на силу безвыгодный вошел. Приведите роту на казарму, дальше ее равным образом сдадите.

– Есть! – Поворачиваюсь ваш покорнейший слуга нелюбезно кругом, только лишь заметил усмешки на свите полковника. Как сие так, «пока командуйте»? Понимает свита, почто вышел такого положения – «пока командуйте». Командир alias достоин своего подразделения равно всецело вслед него отвечает, не так — не то возлюбленный недостоин, равным образом позднее его неукоснительно отстраняют. «Пока командуйте» – сие малограмотный решение. И вслед за такого типа путь может полковник многоценно поплатиться. Мне сие конечно равно свите его. Но отнюдь не прежде сего ми сейчас. У меня работа серьезное. Я ротой командую. И недостает ми конъюнктура до самого того, который равно который подумал, кто такой что поступил равно во вкусе ради сие короче наказан.

Перед тем равно как первую команду подать, обязан правитель свое расчет воле своей подчинить. Обязан некто взглянуть возьми своих саламон так, дай тебе согласно строю легкая рябь побежала, так чтобы замерли они, воеже всякий почувствовал, который в ту же минуту командирская первенство последует. А команды на танковых войсках беззвучны. Два флажка во моих руках. Ими аз многогрешный да командую.

Белый флажок отчетливо вверх. Это первая моя команда. Жестом сим коротким да резким моя персона своей роте длинное отчёт передал: «Ротой командую – я! Работу радиостанций бери передачу впредь до встречи не без; противником запрещаю! Внимание!» Команды бывают предварительные равно исполнительные. Предварительной командой командующий что бы ухватывает своих подчиненных железной уздой своей воли. И, натянув поводья, потребно полководец переждать пятерка секунд хуй подачей главной команды. Должен складка застыть, ожидая ее, потребно первый попавшийся услыхать железные удила, приходится с головы немножечко вздрогнуть, должны мускулы заиграть, вроде до хлестким ударом, вынужден произвольный исполнительной команды ждать, как бы хорошая рысак ждет удара плетью.

Красный флажок энергично вверх, равно и оный и другой – посредством стороны – вниз. Дрогнула рота, рассыпалась, коваными сапогами до броне загрохотала.

Может, прощалась со мной рота, может, проверяющим выучку свою демонстрировала, может, без затей злобность разбирала, равно не делать что-л. эту злобность как-то еще явить не мочь было. Ах, разве бы секундомер кто такой включил! Но равно безо секундомера моя персона на оный час знал, ась? бьет моя спира достижение дивизии, а может, равно кой повыше. Знал пишущий эти строки во оный момент, который бессчетно на свите полковника настоящих танкистов равным образом ась? отдельный теперь моими азиатами любуется. Много ваш покорнейший слуга непосредственно видел рекордов на танковых войсках, знаю цену тем рекордам. Повидал моя персона равным образом обрезки поломанные, равным образом щебенка выбитые. Но счастливилось ребятам на оный момент. И знал моя особа а именно наперед, аюшки? невыгодный оступится ни один, безграмотный поскользнется, совершая несосветимый кульбит во люк. Знал я, почто равно грабки никому безвыгодный отдавит. Не оный момент.

Десять двигателей вместе взвыли. Я во люке командирском. Теперь смерть флажок к верховью на моей руке означает: «Я – готов!» И во противоречие ми девять других флажков: «Готов! Готов! Готов!» Резкий шар надо головой да кованый мание во сторону востока: «Следуй из-за мной!»

Просто все. Элементарно. Примитивно? Да. Но никакая радиоразведка неграмотный может определить продвижение пусть даже четырех танковых армий одновременно. А визави других видов разведки поглощать столько но примитивные, так неотразимые приемы. И в силу того что автор сих строк постоянно нежданно-негаданно появляемся. Плохо alias хорошо, так внезапно. Даже во Чехословакии, инда взяв семь раз армиями одновременно. Проверяющий полковник вскарабкался в частный бронетранспортер. Свита из-за ним. Бронетранспортер взревел, изрядно развернулся да поезжай на военная косточка рюха второй дорогой.

Свита полковника его прямо ненавидит. В противном случае ему подсказали бы, почто возлюбленный потребно двигаться стоймя из-за моим танком. Я как-никак сегодня никто. Самозванец. Доверять ми роту – весь одинаково по образу неравно бы старейшина полиции доверил провод ареста бывшему полицейскому, выгнанному вместе с работы. Если ужак тебе да пришла во голову такая идея, круглым счетом на худой конец бай рядом, с тем уместно вмешаться. Если литоринх отдал роту кому-то, если бы безвыгодный умеешь ею управлять, беспричинно как например адью рядом, дабы для тормоза уместно нажать. Но невыгодный подсказал шишка на ровном месте полковнику, который спирт живот свою во рычаги молодого старшего лейтенанта отдал. А старший лейтенант, оторванный с власти, может любую паскудство сотворить, некто во роте посторонний. Отвечать а тебе придется. А может быть, знали всё-таки во свите, сколько старший летеха роту приведет минуя всяких происшествий? Знали, ась? неграмотный короче старший летеха отламывать полковничью судьбу?

А был способным бы…

0

Так то и дело случается – хлестнут дивизию плетью важный тревоги, вырвется возлюбленная получай простор, а ее назад возвращают. Глубокий содержание на этом. Так манера вырабатывается. На сегодняшнее обязанности пойдут дивизии, в качестве кого получи и распишись обычные учения, – минуя эмоций. А артельно равным образом у противника настороженность теряется. Вырываются советские дивизии с своих военных городков почасту равным образом внезапно. Противник получи и распишись сие откликаться перестает.

Дороги танковыми колоннами забиты. Ясно, который отбив дали всей дивизии одновременно. Кто знает, сколечко дивизий пока за наступательный тревоге было поднято, какое количество их не долго думая во приманка военные чюшки возвращается! Может, одна наша дивизия, может, три дивизии, а может являться равным образом пять. Кто знает, может, равным образом сто дивизий были наряду из этим подняты.

У ворот военного городка персимфанс гремит.

Командир прополка нашего, батя, получай танке есть расчет – близкие колонны встречает. Глаз у него опытный, придирчивый. Ему взгляда одного достаточно, с тем поставить роту, батарею, разведбатальон да их командиров. Ежатся командиры лещадь свинцовым батиным взглядом. Здоровенный симпатия мужик, портупея для нем возьми последние дырочки застегнута, на честном слове сходится. А голенища его исполинских торбаса позади разрезаны слегка, по-иному безвыгодный натянешь их возьми могучие икры. Кулачище у него – в духе чайник. И сим чайником некто машет кому-то, наверное, командиру третьего мотострелкового батальона, бронетранспортеры которого безотлагательно втягиваются на прожорливую горловину ворот. Вот минометная множество сего батальона прошла чрез ворота, равно в настоящее время моя очередь. И добро бы автор этих строк знаю, что такое? целое мои танки идут следовать мной, равным образом несмотря на то безвыездно в одинаковой степени ми теперь, идут они другими словами нет, пишущий эти строки им более безвыгодный командир, автор этих строк на самый свежий миг оглядываюсь: да, целое идут, неграмотный отстал ни один. Командиры всех танков ловят мои взгляд. А мы вновь метко будущий поворачиваюсь, правую коряга для черному шлему бросил, равно командиры всех остальных девяти танков явственно повторили сие древнее военное приветствие.

Командир место по сию пору уже кричит вещь обидное да угрожающее за колонне третьего батальона и, наконец, поворачивает сердитый мнение особенный получай мою роту. Горилла лесная, заправила разбойничий, кто такой твой созерцание пережить может? Встретив зрение его, автор этих строк неожиданно врасплох ради себя самого принимаю намерение таковой многотоннажный зырк выдержать. А дьявол кулачище частный разжал, ладоши широченную, в качестве кого лопата, – для козырьку. Не на брата батя получи туш приветствием отвечает. И невыгодный ждал пишущий эти строки этого. Хлопнул глазами, заморгал часто. Танк моего стрела-змея прошел мимо него, а моя особа голову вспять – нате командира смотрю. А возлюбленный неожиданно улыбнулся мне. Рожа у него черная, наравне негатив, равно благодаря этому улыбочка его белозубая всей моей роте видна и, наверное, гаубичной батарее, которая после этого ради мной идет, которую симпатия безотлагательно кулачищем своим встретить будет.

Эх, командир. Не знаешь ты, ась? моя особа невыгодный ротный уже. Сняли меня, командир, от роты. Сняли не без; позором. Вроде как бы на глазах у всех высекли. Это, командир, ничего. Думаешь, мы заплачу? Да ни в жизнь на жизни. Я осклабляться буду. Всегда. Всем назло. Радостно да с гордостью скалить зубы буду. Вот равно как тебе сейчас, командир, улыбаюсь. Роту ваш покорнейший слуга лихо новую получу. Нехватка офицеров, самоуправно знаешь. Жаль всего лишь со моими азиатами расставаться. Уж куда ребята хорошие подобрались. Ну, ни аза – переживем.

С меня да того достаточно, что-то тьма к сроку до тревоге появление начал, почто ты, командир, не без; место безграмотный слетел. Стой тута равным образом маши своим кулачищем. На так твоя милость шелковица равно поставлен. И безвыгодный желательно нам никакого другого командира во полку. Мы, командир, характер твой отвесный прощаем. И если бы надо, пойдем из-за тобой туда, несравненно твоя милость нас поведешь. И я, командир, пойду вслед тобой, пес вместе с ним отнюдь не ротным, таково взводным.

А могу равно простым наводчиком.

0

По возвращении ратный механизмы во парк, сколько необходимо являться завершенно во первую очередь? Правильно. Она должна бытовать заправлена. Исправная не ведь — не то поломанная, да заправленная. Кто знает, когда-никогда новая смятение грянет? Каждая боевая авто должна фигурировать готова сделать снова совершенно сперва да во любую минуту. И отчего гудит опять парк. Сотни машин в так же время заправляются. Каждому танку самое меньшее в соответствии с тонне топлива надо. И бронетранспортеры в свою очередь прожорливы. И артиллерийские тягачи тоже. И целое транспортные аппаратура приправить нужно. Тут а во всех отношениях боевым машинам спиртное пополнить надо. Снаряды танковые сообразно 00 килограммов каждый. Сотни их подвезли. Каждая брат снарядов – на ящике. Каждый баул нужно не без; транспортной аппаратура снять. Снаряды вытащить. Упаковку из каждого снять. Почистить каждый, заводскую смазку снять, равно во бак его. А патроны – также во ящиках. По 080 мрамор на каждом. Патроны нужно во ленты снарядить. В ленте пулеметной 050 патронов. Потом ленты нужно на магазины заправить. В каждом танке сообразно 03 магазинов. Теперь до сей времени стреляные гильзы нужно собрать, поместить их на ящики равно полететь возьми склад. Стволы после вычищать будем. По очереди, по всем статьям взводом всякий танковый ствол, по мнению многу часов кажинный день, повторяя сие несть дней подряд. Но в тот же миг нужно временно стволы маслом залить. А вишь об эту пору танки нужно помыть.

Это грубая мойка. Основная баня равно облупливание достаточно потом. А смотри пока что приман нужно накормить. Обеда далеко не было сегодня, да того перерыв совмещен не без; ужином. А позже всё-таки проэкзаменовать нужно: двигатели, трансмиссии, подвеску, ходовую часть, траки. В четвертом танке стержень поломан получай левом борту. В восьмом – оборачивающийся понизитель барахлит. А во первой танковой роте двуха двигателя разом изменять будут. А со утра начнется развратница выдраивание стволов. Чтобы и дело со концом целое было! Сокрушу! И сразу чувствую автор этих строк пустоту почти сердцем. И против всякого чаяния вспомнил я, который далеко не придется ми со утра во моей роте освидетельствовать характер обслуживания. Может быть, да никак не пустят меня будущее не выделяя частностей на танковый парк? Знаю, что-то всегда документы для меня ранее готовы да сколько по установленной форме снимут меня неграмотный будущее утром, а еще нынче вечером. И знаю, зачем приличествует офицеру получи и распишись отстранение переться во блеске, отнюдь не куда ему до нежели после орденом. И подразделение моя сие знает. И благодаря этому ноне аз многогрешный со заправщиками ругался, нонче ведомости расхода боеприпасов проверял, ноне около беспристрастный танкетка лазил, поуже некто равно полсапожки ми предварительно зеркального блеска отполировал, да гаучосы выгладил, равно воротничок свеженький пришил. Сбросил пишущий эти строки чумазый костюм равным образом бегло на душ. Брился целую вечность да старательно. А шелковица да связной изо штаба полка.

Гремит парк. Через торана дробленый бронетранспортер трактор тянет. Гильзы стреляные звенят. Гудят огромные «Уралы», всклень пустыми снарядными ящиками переполненные. Электросварка салютом брызжет. Все ко утру приходится искривиться равно сиять. А на срок грязь, пятно кругом, шум, грохот, в духе для великой стройке. Офицера с солдата невыгодный отличишь. Все во комбинезонах, постоянно грязные, однако матерятся. И будь по-твоему посреди сего хаоса старший летешник Суворов. И умолкают все. Чумазые танкисты вслед за ми смотрят. Ясно на нос – возьми арендование старший летешник идет. Никто далеко не знает, вслед за почто слетел он. Но любой чувствует, аюшки? безуспешно его снимают. В другое бы момент да малограмотный заметили старшего лейтенанта во чужих ротах, а неравно равным образом заметили, в таком случае сделали б вид, аюшки? неграмотный заметили. Так бы во двигателях да ковырялись, выставив промасленные задницы. Но получай освобождение особа идет. И ибо грязной пятерней подина замусоленные пилотки приветствуют меня чужие, незнакомые танкисты. И автор их приветствую. И пишущий эти строки улыбаюсь. И они ми улыбаются, мол, иногда хуже, крепись.

А следовать стенами парка всё военнослужащий городок. Каштаны во три обхвата. Новобранцы громко, только не согласно песню орут. Стараются, так неуклюжи еще. Лихой солдат покрикивает. Вот равным образом новобранцы меня приветствуют. Эти покамест телята. Эти покамест сносно безграмотный понимают. Для них старший литер – сие адски большущий начальник, намного меньше ефрейтора. А что такое? однова чрезвычайно кирза у него блестят, круглым счетом это, наверное, триумф у него какой-то…

Вот равно штаб. Тут завсегда чисто. Тут завсегда тихо. Лестница – мрамор. Румыны до самого войны строили. Ковры согласно во всем коридорам. А смотри равным образом полуовальный зал, затопленный светом. В пуленепробиваемом прозрачном конусе – опечатанное гербовыми печатями стяг полка. Под знаменем сторож замер. Короткий пошлый молодец дробит финальный полупрямая солнца, рассыпает его искрами объединение мрамору. Я здравствуйте штандарт полка, а сторож подина знаменем безграмотный шелохнется. Он так-таки не без; автоматом. А всеоружный индивидуальность малограмотный использует никаких других форм приветствия. Его штуцер равным образом очищать туш во всех отношениях остальным.

Посыльный ведет по части коридору ко кабинету командира полка. Странно это. Почему отнюдь не ко начальнику штаба?

Стукнул гонец на командирскую дверь. Вошел, сытно закрыв дверца ради собой. Тут но вспять вышел, в полном молчании уступив – входите.

За командирским дубовым столом неизвестно какой подполковник небольшого роста. Этого подполковника автор пока во свите проверяющего полковника видел. Что после черт, дивлюсь, идеже а батя, идеже председатель штаба? И с каких щей подполковник во командирском кресле сидит? Неужели по мнению своему положению некто раньше нашего бати? Ну, конечно, выше. Иначе неграмотный сидел бы после его столом.

– Садитесь, старший лейтенант, – безграмотный слушая рапорта, предлагает подполковник.

Сел. На краешек. Знаю, в чем дело? в тот же миг громкие болтология последуют, равно благодаря этому впрыгнуть придется. Оттого горб у меня прямая. Вроде во строю стою, возьми параде.

– Доложите, старший лейтенант, благодаря этому ваш брат улыбались, в отдельных случаях вам полковник Ермолов из роты снимал.

Смотрю получай подполковника, сверху бодрый воротничок нате уж безграмотный новой, так чистенькой да выглаженной гимнастерке. А зачем ответишь?

– Не знаю, собрат подполковник.

– Жалко со ротой расставаться?

– Жалко.

– Рота твоя артистически работала. Особенно во конце. А со стенкой до сей времени согласны: ее отличается как небо через земли сломать, нежели масса лещадь заушение поставить. Стенку реконструировать нетрудно…

– Ее сделано восстановили.

– Вот что, старший лейтенант, зовут меня подполковник Кравцов. Я власти разведки 03-й Армии. Полковник Ермолов, снявший тебя вместе с роты, думает, почто спирт староста разведки. Но симпатия смещен, хоть бы об этом снова неграмотный догадывается. На его поле сейчас назначен я. Сейчас я объезжаем дивизии. Он думает, почто некто проверяет, а для самом деле сие моя персона состояние принимаю, знакомлюсь из состоянием разведки на дивизиях. Все его решения да приказы дрянной силы малограмотный имеют. Он распоряжается произвольный день, а по мнению вечерам моя особа представляю домашние документы командирам полков равно дивизий, да совершенно его приказы теряют всякую силу. Он об этом невыгодный догадывается. Он неграмотный знает, зачем его кудахтанье – сие далеко не больше нежели лесной шум. В системе Советской Армии равным образом токмо нашего государства симпатия сейчас ноль, частное лицо, неудачник, выгнанный изо армии минуя пенсии. Приказ об этом ему спешно объявят. Так что-нибудь его заповедь насчёт смещении тебя из роты больной силы безвыгодный имеет.

– Спасибо, коллега подполковник!

– Не спеши благодарить. Он безвыгодный имеет карт-бланш тебя отвести через командования ротой. Поэтому мы тебя отстраняю. – И, сменив тон, некто тихо, же тоном сказал: – Приказываю роту сдать!

У меня навык давняя налететь удары судьбы улыбкой. Но оплеуха оказался внезапным, равным образом улыбки невыгодный получилось.

Я встал, бросил ладоши ко козырьку да точно ответил:

– Есть, сломаться роту!

– Садись.

Сел.

– Есть разница. Полковник Ермолов снял тебя, оттого ась? считал, зачем роты для того тебя много. Я снимаю тебя, считая, что-то роты чтобы тебя мало. У меня про тебя снедать положение начальника штаба разведывательного батальона дивизии.

– Я всего старший лейтенант.

– Я в свой черед лишь только подполковник. А вишь вызвали равным образом приказали утвердить разведку целой Армии. Я не долго думая далеко не всего только принимаю дела, а равным образом формирую свою команду. Кое-кого пишущий эти строки из-за на вывеску перетащил со своей прежней работы. Я был начальником разведки 07-й дивизии. Но у меня в настоящий момент обстановка изумительный бессчетно однова больше, равно ми нужно адски бесчисленно толковых исполнительных ребят, бери которых дозволительно положиться. И ставка разведывательного батальона – сие как минимум пользу кого тебя. Я попробую тебя равным образом получи и распишись сильнее высоком посту. Если справишься… – Он смотрит получай часы. – Двадцать минут тебе получай сборы. В 01.30 от сего места на Ровно, во ставка 03-й Армии пойдет свой автобус. В нем зарезервировано поле равно интересах тебя. Я заберу тебя для себя на шпионский дочерная фирма штаба 03-й Армии, коли завтрашний день твоя милость сдашь экзамены.

Экзамены пишущий эти строки сдал.



Глава II

0

От офицерской гостиницы прежде штаба 03-й Армии – двести сороковник шагов. Каждое утро автор безвыгодный в спешке иду повдоль шеренги старых кленов, мимо пустых зеленых скамеек стоймя для высокой кирпичной стене. Там, вслед стеной, на густом саду – давно минувший особняк. Когда-то, архи давно, тогда жил состоятельный человек. Его, конечно, убили, зане сие несправедливо, дабы у одних взрослые в родных местах были, а у других – маленькие. Перед войной во этом особняке размещалось НКВД, а умереть и неграмотный встать эпоха нее – Гестапо. Очень олигодон полоса удобное. После войны тута разместился центр одной изо наших многочисленных Армий. В этом штабе моя персона пока что служу.

Штаб – сие скопление власти, жестокой, неумолимой, несгибаемой. В сравнении не без; любым с наших противников – наши штабы беда малы равно как нельзя больше подвижны. Штаб Армии – сие семьдесят генералов равным образом офицеров, безусловно подразделение охраны. Это все. Никакой бюрократии. Штаб Армии может на кому всего не лень миг поселиться сверху десяти бронетранспортерах равным образом открыться на серо-зеленой массе подчиненных ему войск, далеко не теряя около этом руководства ими. В этой его незаметности равно подвижности – неуязвимость. Но равным образом во мирное сезон симпатия защищен через всяких случайностей. Еще узловой господин отгородил особенный дворец да больший парк высокой кирпичной стеной. А всегда последующие владельцы стену эту укрепляли, надстраивали, дополняли всякими штуками, ради начисто повредить охоту чрез стену перелезать.

У зеленых ворот – часовой. Предъявим ему пропуск. Он его стараясь далеко не выговорить ни слова рассмотрит да – сторона для козырьку: проходите, пожалуйста. От контрольного пункта самого здания безвыгодный видно. К нему ведет мостовая в среде стен густых кустов. С дороги далеко не свернешь – на кустах непролазная чащоба колючей проволоки. Так сколько шагом марш в соответствии с дороге, равно как по мнению тоннелю. А колея ровно поворачивает для особняку, спрятанному середи каштанов. Окна его первого этажа бессчётно планирование вспять замурованы. На окнах второго этажа – крепкие решетки наружи равным образом плотные шторы внутри. Площадка хуй центральным входом вымощена чистыми деньгами белыми плитами да окружена стеной кустов. Если присмотреться, ведь в дополнение колючей проволоки на кустах не возбраняется отведать равно свинцовый мужской половой орган бетон. Это пулеметные казематы, соединенные подземными коридорами от подвальным помещением штаба, идеже размещается караул.

Отсюда, через центрального дворика, колея поворачивает окрест особняка ко новому трехэтажному корпусу, пристроенному ко главному зданию. Отсюда дозволяется напоследках попасть во парк, который-нибудь зеленой мглой окутывает круглый выше- Белый дом.

Днем возьми дорожках парка позволительно заметить всего лишь штабных офицеров, заполночь – караулы от собаками. Тут же, на парке, нисколько выхолощенный со стороны, доступ во закрытый первенствующий пункт, изготовленный в глубину почти землей да блиндированный тысячами тонн бетона да стали. Там, подо землей, – рабочая сила жилые помещения, связка связи, столовая, госпиталь, складское хозяйство равно все, в чем дело? нуждаться про жизни равно работы во условиях полной изоляции.

Но в дополнение сего подземного КП глотать снова один. Тот невыгодный исключительно бетоном, сталью равно собаками защищен, же равным образом тайной. Тот КП – призрак. Мало кто именно знает, идеже спирт расположен.

До азбука рабочего дня – двадцать минут, да пишущий эти строки брожу до дорожкам, шурша золотыми листьями.

Далеко-далеко во небе летчик чертит небо, пугая журавлей, кружащих надо невидимым отсюдова полем.

Вот офицеры потянулись ко Белому дому. Время. Двинемся да мы. По дорожке, для широкой аллее, мимо журчащего ручья, сегодня обогнем левое крылышко особняка, во ты да я по новой сверху центральном дворике посреди густых кустов, по-под тяжелыми взглядами пулеметных амбразур из-под низких бетонных лбов сумрачных казематов.

Предъявим опять-таки пропуск козыряющему часовому равным образом войдем на громовой беломраморный зал, идеже некогда звенели шпоры, шелестели шелком юбки да вслед за страусовыми перьями вееров прятали томные взгляды. Теперь после этого юбок нет. Редко-редко мелькнет телеграфистка от узла связи. Юбка нате ней суконная, форменная, хаки, во обтяжку. Что, полковники, вслед за смотрите? Нравится?

По беломраморной лестнице – вверх. Тут полоз ми следом смотрят. Там, наверху, часовой. Там уже одна надзор документов. И сюда, наверх, ни на волос далеко не на брата штабному полковнику вступление разрешен. А автор всего-навсего старший лейтенант, хотя пропускают меня часовые. Внизу удивляются. Что следовать птица? Отчего по мнению мраморной лестнице начинай подъем ходит?

Предъявим до сей времени однажды пропуск равным образом войдем во тонированный коридор. Тут ковры абсолютно заглушат наши шаги. В конце коридора – фошка двери, на начале – в свой черед четыре. Там, на конце коридора, кабинеты командующего Армией, его первого заместителя, начальника штаба равным образом политического шамана 03-й Армии, что именуется Член Военного совета.

А четверка двери во начале коридора – сие самые важные отделы штаба: первый, второй, восьмой равно Особый. Первый отделение – оперативный, спирт занимается боевым планированием. Второй филиал – разведывательный, некто поставляет первому отделу всю информацию в рассуждении противнике. Восьмой участок названия далеко не имеет, у него очищать лишь номер. Мало кто именно знает, нежели данный служба занимается. А у Особого отдела, напротив – подворье нет, токмо название. Чем занимается – до этого времени знают.

Наш дромос – в наибольшей степени охраняемая доля штаба, равным образом подход семо разрешен беда ограниченному числу офицеров. Конечно, на выше- предбанник да отдельные люди лейтенанты ходят: особисты да генеральские адъютанты. Вот да ми потом полковники смотрят: аюшки? из-за гусь? А ваш покорный слуга невыгодный сотрудник равным образом невыгодный адъютант. Я – офицерик второго отдела. А гляди наша черная кожаная дверца – первая налево. Наберем вензель для пульте – да дверка без запинки откроется. А вслед за ней до этих пор одна, для настоящий разок изо брони, что во танке. Нажмем кнопку звонка, для нас глянет бдительное глаз вследствие пуленепробиваемую смотровую щель, равным образом щелкнет замочек – чисто наш брат да дома.

Раньше тут, видимо, был безраздельно крупный зал, затем его разделили сверху цифра безвыгодный архи больших кабинетов. В тесноте, верно малограмотный на обиде. В одном кабинете – старейшина разведки 03-й Армии, моего филантроп равным образом покровитель, доколе снова подполковник, Кравцов. В остальных пяти кабинетах работают отлично групп отдела. Первая групповуха руководит всей нижестоящей разведкой – разведывательными батальонами дивизий, разведротами полков, внештатными разведротами, артиллерийской, инженерной равным образом химической разведкой. Пятая группирование занимается электронной разведкой. В ее подчинении двушничек батальона пеленгации равно радиоперехвата, а вдобавок того сия ряд контролирует электронную разведку вот всех дивизиях, входящих во поезд нашей 03-й Армии. Вторая равно третья группы ради меня – terra incognita. Не проработав на четвертой группе равным образом месяца, ваш покорнейший слуга начинаю смекать относительно том, нежели сии всё секретные группы занимаются. Дело на том, зачем наша четвертая ряд занимается окончательной обработкой информации, поступающей изо всех остальных групп отдела. А опричь того, ко нам стекается данные снизу, с штабов дивизий, с высоты – с штаба округа, рядом с соседей – изо пограничных войск КГБ.

В нашей группе на мирное пора три человека. В военное сезон должен оказываться десять. В кабинете три рабочих стола. Тут работают двойка подполковника – аналист да прогнозист, равно автор – старший лейтенант.

Я работаю получи самой аляповатый работе – в перемещениях. Понятно, что-нибудь аналист во нашей группе старший.

Раньше нате перемещениях равным образом работал подполковник. Но свежий власти разведки его выгнал с отдела, освободив площадь к меня. А дела каста согласно штату подполковничья, равным образом сие означает, что-нибудь буде ми возьми ней удастся удержаться, ведь аз многогрешный адски быстро стану капитаном, а потом, при помощи четверик года, беспричинно но автоматически, – майором, а покамест после пятью парение – подполковником. Если ради сии годы ми удастся проложить дорогу выше, ведь равным образом следующие звания будут шагать автопилотом до выслуге лет. Но коли автор скачусь вниз, в таком случае следовать каждую новую звезду придется щёлкать кому-то глотку.

Подполковникам положительно далеко не нравится почин нового начальника разведки – приземлить на подполковничье портшез старшего лейтенанта, мое происхождение унижает их компетентность равно опыт, же безграмотный сие главное. Главное во том, почто равно на их кресла свежеиспеченный старейшина может прилунить молодых равным образом порывистых. Они пара смотрят держи меня равным образом только лишь слабыми кивками отвечают нате приветствие.

В рабочем кабинете информационной группы разведывательного отдела три стола, три больших сейфа, книжные воинство закачаешься всю стену равным образом фоска Европы – также в всю стену. Прямо в противность входа – малый капля в каплю моложавого генерала. На погонах сообразно три звезды. Иногда, от случая к случаю ни одна душа отнюдь не видит, автор этих строк улыбаюсь генерал-полковнику да подмигиваю ему. Но генерал-полковник от портрета отроду ми отнюдь не улыбается. Взгляд его холоден, суров равно серьезен. Глаза, псише души, жестоки равным образом властны. В уголках губ – легкая малость презрения. Под портретом перевелся несчастный подписи. Нет ее равным образом в обратной стороне портрета. Я проверял, рано или поздно во комнате ни одной души безвыгодный было. Вместо имени со временем овчинка выделки стоит печать: «Войсковая деление 04388» да грозное предупреждение: «Содержать только лишь на защищенных помещениях Аквариума да подчиненных ему учреждений». Командный соединение Советской Армии автор знаю хорошо. Офицер обязан сие знать. Но моя особа совсем уверен, что-нибудь генерал-полковника из портрета мы невыгодный видел ни во одном военном журнале, начиная да секретные.

Ладно, соратник генерал, неграмотный мешайте работать.

Передо мной для столе земник шифровок, поступивших после прошлую ночь. Моя производство – разобраться не без; ними: изменения во составе равно дислокации войск противника протащить на «Журнал перегруппировок» равно проложить получи Большую карту, которая хранится на первом отделе штаба Армии.

Первая зашифровка за единый вздох ставит на тупик: получи железнодорожном мосту вследствие Рейн рядышком Кельна зарегистрирован эшелон, двадцать британских танков «Чифтен».

Идиоты! В каком направлении прошел эшелон? Это умножение сиречь ослабление? 00 танков – пустяк. Но с таких крупиц, равным образом только лишь изо них, создается шаболда пейзаж происходящего. И аналист равно футуролог имеют бери столе верно такие а копии шифровок. И оттого, сколько они абсолютно однозначно представляют себя картину происходящего, оттого, который во своих головах они держат тысячи цифр, дат, имен равным образом названий, им, конечно, никак не следует подымать шифровки предыдущих дней, с целью тама разыскать контролька для разгадке такого пустякового вопроса. Они пытливо смотрят для меня да абсолютно безграмотный спешат внушить желательный ответ. Я поднимаюсь со своего места да иду для сейфу. Если перечеть в который раз до сей времени шифровки предыдущих дней, то, наверное, отчёт полноте однозначным. А цифра злых штифты ми на спину: трудись, старлей, знай, следовать аюшки? подполковники собственный артос жуют.

0

Мы работаем предварительно 07.00 не без; одним часовым перерывом сверху обед. Тот, который имеет срочную работу, может держаться во кабинете до самого 01.00. После сего по сию пору документы приличествует полететь на секретную библиотеку, а сейфы равно двери опечатать. Только хтонический сигнальный глава безграмотный спит. Во момент обострения обстановки пишущий сии строки сообразно очереди остаемся во штабе. В каждой группе сообразно одному офицеру. А на моменты кризисов – безвыездно офицеры штаба согласно нескольку дней живут равным образом работают во своих кабинетах alias лещадь землей. В подземном КП положение интересах жизни несравнимо лучше, а тама кто в отсутствии солнца, равно потому, неравно можно, большую порция времени автор проводим на наших одну крошку тесных кабинетах.

Если в отлучке шифровок, так аз многогрешный читаю «Разведывательную сводку» Генерального штаба. Я полюбил эту пухлую, во 000 страниц, книгу. Я зачитываюсь ею, многие страницы знаю незначительно ли никак не наизусть, невзирая для то, что такое? каждая с них вмещает временами по части нескольку сотен цифр равно названий. Когда перевелся кризисов равно напряженного положения, в таком случае подполковники точно на 07.00 исчезают. У них, наравне у павловских подопытных псов, во определенное миг секрет выделяется, в надежде начихать получи распечатка равным образом втиснуть ее во пластилин получай сейфе. С сего момента ваш покорный слуга остаюсь один.

Я читаю «Разведывательную сводку» во сотый раз.

А не считая общей сводки, убирать такая но пышнотелая исследование насчёт бронетанковой технике, по отношению флоте, в отношении системе мобилизации Бундесвера, об французских ядерных исследованиях, в отношении системе тревог НАТО равно покамест бес знает что до чем.

– Ты спишь когда-нибудь?

Я равным образом невыгодный заметил, во вкусе держи пороге появился подполковник Кравцов.

– Иногда, а вы?

– Я как и иногда. – Кравцов смеется. Я знаю, почто Кравцов произвольный вечеринка сидит до ночи иначе а неделями пропадает во подчиненных ему подразделениях.

– Тебя проверить?

– Да.

– Где находится 006-е тактическое истребительное тренировочное крылышко ВВС США?

– Сарагоса, Испания.

– Что входит на количество 0-го армейского корпуса США?

– 0-я бронетанковая, 0-я механизированная дивизии равным образом 01-й бронекавалерийский полк.

– Для азы неплохо. Смотри, Суворов, проворно достаточно проверка, ежели твоя милость далеко не справишься от работой, ведь тебя выгонят с штаба. Меня невыгодный выгонят, же за шее дадут.

– Стараюсь, сослуживец подполковник.

– А теперь шагом марш спать.

– Еще минута не возбраняется поработать.

– Я сказал, поди спать. Ты ми рехнувшийся в свой черед малограмотный нужен.

0

Через двум недели, от случая к случаю подполковник-прогнозист находился во штабе округа, ми пришлось корпеть за него. За одиночный дата равным образом двум ночи автор подготовил нестандартный центральный шпионский прогноз: двоечка тонких печатных листа со названием «Предполагаемая боевая всплеск 0-го корпуса Бундесвера нате следующий месяц». Эти листы властелин разведки просмотрел да приказал послать на главный отдел. Все все прошло некогда буднично. Меня шишка на ровном месте неграмотный хвалил, хотя ни одна собака равным образом отнюдь не смеялся по-над моим творением.

0

Воздушная шерсть бумаги со столов сорвала. Подполковники их телами накрывают. Не разлетелись бы. За каждую бумажку соответственно 05 планирование почерпнуть можно. Дверь кабинета минус стука держи всю ширину раскрылась. В двери лейтенант.

– Здравствуйте, Константинка Николаевич, – улыбаются лейтенанту подполковники. Красив лейтенант, высок, плечист. Ногти розовые, полированные. Лейтенанта во штабе лишь по мнению имени-отчеству называют. Положение его завидное – адъютант начальника штаба Армии. Если без труда его указать «товарищ лейтенант» – сие может статься в качестве кого по сердцу полоснуть его. Поэтому – Костя Николаевич.

– Перемещения, – кое-как бросает Костя Николаевич. Можно, конечно, сказать: «Начальник штаба требует ко себя офицера в соответствии с перемещениям из докладом об изменениях во группировке противника вслед за прошлую ночь». Но позволено равно попроще сие сделать, равно как сие Костюха Николаевич делает: коротко, со легким презрением.

Я бегло собираю шифровки на папку. Адъютант генеральский символически подобрел, ажно улыбнулся: «Не суетись подо клиентом».

Подполковники адъютантской шутке частокол скалят.

Суки штабные. За места теплые держитесь. А моя особа сего промолчать никак не буду. Мне, вдобавок своих цепей, обезуметь нечего:

– Не хами, лейтенант.

Лицо адъютанта вытянулось. Подполковники умолкли, нате меня звериные позиция уставили: «Дурак, выскочка, хам. Как но твоя милость со адъютантом разговариваешь? С Константином Николаевичем? Тут тебе безвыгодный батальон. Тут штаб! Тут обстановку проницательно слышать надо. Ты, деревенщина неотесанная, равно получай нас бешенство накликаешь!»

Выхожу с кабинета, генеральского адъютанта первым делом себя малограмотный пропустив. И никак не пропущу никогда. Подумаешь, адъютантишко! Холуй генеральский. Ты солдата видел когда-нибудь получи и распишись огневом рубеже? На стрельбище? Когда у него механизм из патронами, а у тебя исключительно флажок пунцовый во руке? Почувствовав оружие, соглашаться нижний чин получи и распишись мишени равным образом мыслью терзается – а неграмотный врезать ли длинную цепочка в области командиру своему? За свою житьё-бытьё автор этих строк каждого своего солдата десятки единожды при помощи кумачевый межа водил. И безграмотный как-то видел вряд ли во солдатских глазах: объединение фанерке долбить сиречь усладиться смертью настоящей? А ты, адъютантик, водил саламон сверху жгучий рубеж? А видел твоя милость их единолично бери единолично во поле, на лесу, получай морозе, во горах? А видел твоя милость злобу солдатскую? А иногда тебе внезапно застигнуть всю роту пьяной не без; боевым оружием? Ты, адъютант, получи мягких коврах карьеру делаешь да неграмотный рыпайся сверху Витю Суворова. Я терпел бы, если бы б твоя милость капитаном был иначе говоря буде даже если бы одного возраста со мной оказался. А твоя милость но сопляк, мальчишка, наравне плохо-плохо получай година в дочери годится меня.

В коридоре генеральский адъютант вроде бы случайно ми страсть до чего нате ногу наступил. Я ждал выходки который-нибудь равно соглашаться был ко ней. Шел мы с грехом пополам впереди адъютанта равным образом чуток левее. И благодаря чего правым своим локтем двинул энергично назад. В мягкое попал. Что-то во адъютанте булькнуло. Охнул он, ртом разинутым обстановка хватает, изогнулся, для стенке привалился. Медленно разгибается адъютант. Выше дьявол меня равно во прах шире. Кисти рук огромные. Мячик баскетбольный пирушка кистью, наверное, без участия труда удерживать можно. Но пузечко слабеньким оказалось. А может, без затей далеко не ожидал удара. Это ты, адъютант, дурака свалял. Удара всякий раз предстоять нужно. Каждое мгновение. Тогда равным образом безграмотный хорош такого сокрушительного эффекта.

Медленно адъютант выпрямляется, ото моей рычаги взгляда безграмотный отрывает. А у меня пара пальца рогаткой растопырены. Во всех странах таковой мание викторию означает, победу в таком случае есть. А у нас текущий мание означает: «Гляделки, сука, выколю».

Поднимается симпатия неторопливо до стеночке, с растопыренных пальцев соображение никак не отрывает. И понимает он, аюшки? его длинный заступник ему теперь невыгодный защита. Мы безраздельно сверху один, на пустом коридоре, равно как единоборцы в древнем равнина боя, когда-когда прежде кровавой битвой с двух несметных армий выходили получай середину всего лишь пара да бились дружище из другом. Он повыше меня равным образом шире, же теперь возлюбленный понимает, в чем дело? мишура жизни простилась со мной, равно поуже ничто, не считая победы, про меня далеко не важно, равным образом что-нибудь из-за победу аз многогрешный добро расплачиваться любую цену, пусть даже собственную жизнь. Он сейчас знает, почто получи что ни попало его шаг либо хоть вокабула мы отвечу жутким ударом растопыренных пальцев на зенки равным образом здесь но вцеплюсь ему на глотку, с целью поуже ввек ее невыгодный отпустить.

Он, никак не моргая, медленным темпом поднимает приманка обрезки ко горлу и, нащупав галстук, поправляет его.

– Начальник штаба ждет…

– Вас… – подсказываю я.

– Начальник штаба ждет ВАС.

Мне несладко воротиться на оный мир. Я еще простился от ним под смертельной звериной схваткой. Но возлюбленный боя никак не принял. Я втягиваю микроклимат во себя равным образом тру онемевшие через напряжения руки. Он малограмотный отрывает взгляда с мои лица. Мое лицо, видимо, изменилось, хоть сколько-нибудь говорит ему, что-то моя особа его непостоянно лишать жизни отнюдь не намерен. Я поворачиваюсь равно иду соответственно коридору. Он пусть будет так сзади. Я старший летеха – а твоя милость пока что лишь только лейтенант, смотри равно топай сзади.

В приемной неудовлетворительно стола, сам наперекор другого. Они, наравне бастионы, прикрывают и оный и другой свою дверь. Одна дверца на состав командующего, другая на комплект начальника штаба. У двери командующего вслед полированным столом – его адъютант. Он равно как лейтенант, так да его пустое место соответственно званию иначе говоря соответственно фамилии во штабе никак не называет – Аря Николаевич его имя. Тоже высокий, равным образом красивый. Форма бери нем отнюдь не офицерского – генеральского сукна. Ко ми вместе с его стороны также никакого почтения, насквозь меня смотрит, отнюдь не замечая. Есть получи так причина: выше- шеф, старшой разведки подполковник Кравцов, назначен получай особый долговязый шутцпункт лишенный чего согласия командующего Армией, его заместителя да начальника штаба, вытеснив их человека от сего важного поста. И вследствие того для моему шефу безразличие командующего, нападки начальника штаба. Оттого ко во всем нам, кого Кравцов из-за на вывеску привел, шаболда мизантропия офицеров штаба, особенно тех, который работают получи и распишись Олимпе, в втором этаже. Мы – чужаки. Мы – незваные месяцы во теплой компании.

Начальник штаба генерал-майор Актау вопросы ставит толково, слушает малограмотный перебивая. Я ждал придирок, да возлюбленный исключительно пронзительно смотрит ми на лицо. В штабе появляются новые офицеры. Чья-то невидимая мощная лапка толкает их по прямой держи мягкие ковры второго этажа. Мнения начальника штаба днесь по какой-то причине безвыгодный спрашивают, равно сие безвыгодный может ему нравиться. Власть мягко, в качестве кого вода, струится через щупальцы – что ее удержать? Он отворачивается для окну равно смотрит во сад, заложив рычаги вслед спину. Кожа сверху его щеках фиолетовая, не без; мало проступающими жилками. Я стою у двери, малограмотный зная, аюшки? делать.

– Товарищ генерал, дозвольте идти?

Не отвечает. Молчит. Может, вопроса неграмотный услышал? Нет, услышал. Помолчав еще, возлюбленный вкратце отвечает «да», далеко не повернув ко ми головы.

В приемной что один адъютанта встречают меня недобрыми взглядами. Ясно, что такое? адъютант начальника штаба сейчас целое рассказал своему коллеге. Конечно, они снова никак не доложили по части случившемся своим покровителям, хотя неизбежно сие сделают. Для сего они должны подобрать уютный момент, от случая к случаю туз во соответствующем пользу кого подобного донесения настроении.

Я иду ко двери, задом чувствуя их ненавидящие взгляды, в качестве кого пистолеты во затылок. Чувства изумительный ми неудовлетворительно теперь – оскопление да досада. Служба моя штабная завершена, равно ждет меня бескрайняя ледяная серир после Полярным в обход alias желтая раскаленная пустыня, возможно, уже да рассуждение офицерской чести.

Подполковники встречают меня гробовым молчанием. Они, конечно, далеко не знают того, что такое? произошло на коридоре, а равно того, в чем дело? произошло тут, на кабинете, кардинально достаточно, дай тебе уж меня неграмотный замечать. Я – выскочка. Я скоропостижно взлетел высоко, но, малограмотный понимая сего равно до достоинству безграмотный оценив случившегося, держи этом месте малограмотный удержался равно сорвался на пропасть. Я – никто. И моя жребий их невыгодный беспокоит. Их интересует побольше крупный вопрос: довольно ли толчок в области ми перенесен равным образом бери мой так ими ненавидимого шефа.

Я запираю документы во несгораемая касса равно спешу ко подполковнику Кравцову предостеречь в рассуждении грозящих ему неприятностях.

– С адъютантами безвыгодный необходимо ссориться, – назидательно говорит он, никак не проявляя, однако, особого беспокойства согласно поводу случившегося. О том, который мы ему рассказал, он, кажется, забывает мгновенно. – Чем твоя милость намерен работать теперича вечером?

– Готовиться для сдаче должности.

– Тебя единаче шишка на ровном месте с штаба никак не выгоняет.

– Значит, проворно выгонят.

– Руки коротки. Я тебя сюда, Суворов, вслед на лицо привел, равно лишь только ваш покорный слуга могу одарить тебе команду упрятываться отсюда. Так нежели твоя милость намерен учиться вечером?

– Изучать 09-ю группу сил 0-го флота США.

– Хорошо. Но тебе, не считая умственных, нужны да физические нагрузки. Ты – разведчик, твоя милость вынужден пробиться направление нашей подготовки. Ты знаешь, нежели занимается вторая категория нашего отдела?

– Знаю.

– Как твоя милость сие можешь знать?

– Догадался.

– Так нежели вторая группа, в соответствии с твоему мнению, занимается?

– Руководит агентурной разведкой.

– Правильно. А может, твоя милость знаешь да нежели третья серия занимается? – Он подозрительно смотрит получай меня.

– Знаю.

Он ходит по части комнате, стараясь добраться до сути то, зачем ваш покорный слуга ему сказал. Затем симпатия порывисто садится получи и распишись стул.

– Садись.

Я сел.

– Вот что, Суворов, изо следующий группы твоя милость получал с целью обработки крупицы информации да потому был в силах усечь об их происхождении. Но с третьей группы твоя милость ни строка отнюдь не получал…

– Из сего моя особа нашел вывод, что такое? силы, подчиненные третьей группе, действуют только лишь в сезон войны, а засим догадался.

– Твоя мнение могла бытовать неверной…

– Но офицеры на третьей группе весть высокие, всегда вроде один…

– Чем а они, по-твоему, занимаются?

– Во пора войны они вырывают информацию силой…

– …И хитростью, – вставил он.

– Они диверсанты, террористы.

– Ты знаешь, как бы сие называется?

– Этого ваш покорный слуга ведать отнюдь не могу.

– Это называется Спецназ. Разведка специального назначения. Диверсионная, силовая разведка. Мог ли твоя милость догадаться, сколь диверсантов на подчинении третьей группы?

– Батальон.

Он вскочил со стула:

– Кто тебе сие сказал?

– Догадался.

– Как?

– По аналогии. В каждой дивизии одна спира занимается глубинной разведкой. Это, конечно, далеко не Спецназ, так вещь жуть похожее. Армия получи этап раньше дивизии, значит, на вашем распоряжении должна взяться неграмотный рота, а батальон, в таком случае питаться нате стадия выше.

– Четыре раза во неделю в области вечерам будешь являться вона соответственно этому адресу, имея из на вывеску гребной костюм. Все. Иди.

– Есть!

– Если придет свежеиспеченный хозяйничающий Армией равно свежий старшой штаба, а следовательно, равно новые адъютанты, постарайся пользоваться от ними хорошие отношения.

– Вы думаете, зачем руководство нашей Армии бегло сменится?

– Я тебе сего отнюдь не говорил.

0

В нашей информационной группе разведывательного отдела небольшие изменения. Подполковник, какой-никакой работал нате прогнозах, скоропостижно уволен на запас. Его вызвали получи и распишись медицинскую комиссию, которая нашла черт-те что такое, в чем дело? мешает ему задерживаться на армии. На пенсии ему хорэ лучше. Уходить ему не заманить кого куда и калачом никак не хотелось, так как отдельный година задним числом двадцати пяти дает солидную надбавку ко пенсии. Но доктора неумолимы: ваше здравие милее всего. Вместо подполковника возьми ваканция прогнозиста назначен -два изо разведки 07-й дивизии.

0

Начальник штаба долженствует уметь всё-таки что касается противнике, того каждое утро, разобравшись вместе с шифровками, пишущий эти строки иду для нему получай доклад. Он ни в жизнь неграмотный вызывает меня по части телефону, несложно посылает адъютанта.

После нашей стычки как рукой сняло сейчас двум недели. Я уверен, ась? адъютант исстари доложил шефу что до случившемся, конечно, во выгодном на себя свете. Но аз многогрешный весь снова хожу в соответствии с коридорам второго этажа, моя особа сызнова безвыгодный провалился на тартарары. Это генеральским адъютантам малограмотный абсолютно понятно. Им ясно, в чем дело? ваш покорнейший слуга какое-то ликвидация с правила, а они отнюдь не знают какое равно почему, равным образом потому они безвыгодный хамят ми больше. Этот спрос занимает равным образом меня самого – отчего, окаянный побери, аз многогрешный исключение?

0

У нас изменения. Начальник первого отдела штаба смещен. Вместе не без; ним уволены большие группы да кой-какие ведущие офицеры. Вместо полковника держи обязанность поставлен подполковник. За из себя симпатия привел всеобщий пещера капитанов равным образом старших лейтенантов равным образом рассадил их до подполковничьим местам.

0

– Начальник разведки 03-й Армии приказал ми прошагать уменьшенный тариф подготовки для того работы на третьей группе.

– Да… да… моя особа знаю… заходи. – Он неограниченно улыбается. Ручищи у него, на правах клешни у краба. – Информаторы должны корпеть у нас, они должны понимать, на правах кусочки информации собираются да какова им цена. Переодевайся.

Сам дьявол босиком, на зеленой куртке да зеленых брюках, мягких, но, видимо, прочных. Руки объединение локоток обнажены да напоминают ми здоровенные, необычайно чистые волосатые лапы хирурга, некоторый парение число отдавать собирал меня изо кусочков.

Мы на большом солнечном спортивном зале. Посреди зала двуха одиноких стула кажутся совершенно маленькими во этой необъятной шири.

– Садись.

Мы сели в стулья из себя ко лицу.

– Руки сверху колени положь равным образом расслабь их, по образу плети. Всегда эдак сиди. В кто хочешь обстановке твоя милость надо бытовать как нельзя больше расслаблен. Нижние щебенка безграмотный должны иметь отношение верхних. Челюсть должна отвисать, слегка, конечно. Шею расслабь. Ноги. Ступни. Ногу получи и распишись ногу вовеки отнюдь не клади – сие нарушает кровообращение. Та-а-ак.

Он встал, обошел меня со всех сторон, въедливо оглядывая. Потом ручищами ощупал шею, мышцы спины, кисти рук.

– Никогда безграмотный барабань пальцами в области столу. Так делают всего-навсего неврастеники. Советская военная секретная служба таких на своих рядах неграмотный держит. Что ж, твоя милость хватит расслаблен, приступим ко занятиям.

Он садится получи и распишись стул, руками держится вслед сиденье, дальше качается получи двух задних ножках стула да вдруг, качнувшись нелицеприятно назад, опрокидывается бери спину. Улыбается, вскакивает. Поднимает стулья равно садится держи него, скрестив пакши бери коленях.

– Запомни, буде твоя милость падаешь назад, сидя держи стуле, вместе с тобой синь порох далеко не может случиться, если, конечно, позадь кто в отсутствии стенки либо ямы. Падать назад, сидя в стуле, приблизительно а несложно равным образом безопасно, равно как сесть в колени либо ступить в четвереньки. Но душа наша человеческая противится падению назад. Нас сдерживает всего-навсего наша психика… Возьмись руками после сиденье… Я тебя подстраховывать безвыгодный буду, трахнуться твоя милость однако так же малограмотный можешь… Покачайся для задних ножках стула… Стой, стой, боишься?

– Боюсь.

– Это ничего. Это нормально. Было бы странно, кабы бы никак не боялся. Все боятся. Возьмись руками после сиденье. Начинай минус моих команд. Покачались…

Я качался бери стуле, балансируя, а там чуть-чуть нарушил баланс, качнувшись хоть сколько-нибудь больше, равным образом мебель черепашьим ходом пополз во бездну. Я вжался на сиденье. Я втянул голову во плечи. Потолок как стрела уходил вверх, же оскудение затянулось. Время остановилось. И против всякого чаяния спинка стула грохнулась об пол. Только после этого моя персона по-всамделишному испугался равным образом во так а секунда мажорно рассмеялся: со мной не зная страха нуль безвыгодный случилось. Голова, повинуясь рефлексу, крохотку ушла вперед, да благодаря чего ваш покорный слуга без затей невыгодный был в состоянии треснуться затылком. Удар приняла спина, битком прижатая ко спинке стула. Но район спины несравнимо чище площади ступней, равным образом почему утеря невинности обратно не в такого типа мере неприятно, нежели сальто со стула получи и распишись землю.

Он протянул ми руку.

– А можно, моя персона пока что попробую?

– Конечно, можно, – улыбается.

Я сел держи стул, ухватился руками после сиденье равно повалился назад.

– Я уже попробую, – благодушно кричу я.

– Да, да, наслаждайся.

0

– По нашему заказу Академия наук разработала методику прыжков с скоростного поезда, а непропорционально с автомобиля, трамвая… математические формулы тебе безвыгодный нужны, пойми только лишь вывод: изо скороговоркой несущегося поезда полагается бросаться спиной да назад, спускаться получи согнутые ноги, стараясь поберечь изостазия равно далеко не коснувшись руками земли. В миг касания владенья нужно основательно толкнуться равно порядком секунд продлевать трусца неподалёку вместе с поездом, последовательно снижая скорость. Наши ребята прыгают вместе с поездов держи скоростях 05 километров на час. Это всесторонний стандарт. Но снедать одиночки, которые нынешний трафарет не в пример перекрывают, прыгая от несравненно побольше скорых поездов, прыгая почти уклон, от мостов, прыгая не без; оружием на руках равным образом со значительным весом вслед за спиной. Запомни, дух – далеко не поцеловаться руками земли. Ноги вынесут тебя. Мышцы ног обладают исключительной силой, динамичностью равно выносливостью. Касание рукой может сорвать скорый хук движения ног. За сим нелишне утеря невинности равным образом мучительная смерть. Потренируемся. Вначале тренажер. Настоящий трамвай короче позже. Начинаем со скорости десяток километров во час…

00

А помощью месяцочек автор сих строк дуэтом стояли в перилах железнодорожного моста. Далеко внизу фригидная свинцовая приток черепашьим ходом слабит домашние воды, сворачиваясь во могучие змеиные кольца у бетонных опор. Я уж грамотен равно понимаю, сколько персона может разгуливать равно согласно телеграфному проводу надо бездонной пропастью. Все рукоделие во психологической закалке. Человек в долгу взяться уверен, ась? синь порох плохого неграмотный случится, да позднее однако хорош нормально. Цирковые артисты тратят годы возьми элементарные вещи. Они ошибаются. У них отсутствует научного подхода. Они базируют свою подготовку получи и распишись физических упражнениях, безграмотный уделяя хватает внимания психологии. Они тренируются много, же неграмотный любят смерть, боятся ее, стараются ее обойти, забывая что касается том, что-нибудь дозволяется радоваться малограмотный только лишь чужестранный смертью, а равным образом своей собственной. И токмо люди, неграмотный боящиеся смерти, могут предпринимать чудеса в решете вообще из богами.

– Дураки говорят, аюшки? наверх взирать нельзя, – кричит он. – Какое гедония воззриться наверх возьми водовороты!

Я смотрю на глубину, да симпатия пуще далеко не думается ми жуткой да влекущей, на правах змеиная варежка интересах лягушонка. И ладони мои вяще далеко не покрываются отвратительной липкой холодной влагой.

01

Снова изменения на руководстве 03-й Армии. В каждой Армии в соответствии с банан генерал-майора артиллерии. Вотан командует ракетными подразделениями равным образом артиллерией, второстепенный – ПВО. В 03-й смещены оба.

02

В Прикарпатском военном округе грандиозные изменения.

Скоропостижно скончался руководящий Прикарпатским военным округом генерал-полковник Бисярин. Еще безвыгодный все как рукой сняло да лета со того времени, в отдельных случаях дьявол командовал Прикарпатским фронтом во Чехословакии. Он был бодр равно здравствуй равным образом правил четырьмя Армиями фронта несомненно да свободно. Говорят, почто симпатия сроду отнюдь не болел. И вона его нет.

Командование военным округом принял генерал-лейтенант танковых войск Обатуров. И тутовник а на штабе военного округа приключилось массовое уход людей Бисярина равным образом смена их людьми Обатурова. И шелковица а шуба изменений покатилась кверху во штабы армий. В округе их четыре: 07-я воздушная, 0-я гвардейская танковая, 03-я равным образом 08-я. По мягкому ковру нашего коридора амором прошли неудовлетворительно новых генерала – свежий командир нашей 03-й Армией равно небывалый власти штаба.

В таковой день-деньской бронированную портун разведывательного отдела во всех отношениях посетителям открывал я. Звонок. Через танковый триплекс аз многогрешный вижу незнакомого лейтенанта. О, моя персона знаю, кто именно это.

– Пароль?

– Омск.

– Допуск?

– 00-б.

– Заходите. – Тяжелая калитка приглаженно отошла во сторону, пропуская лейтенанта.

– Доброе утро. Товарищ старший лейтенант, ми нужен председатель разведки.

– Я доложу ему. Одну одну секунду подождите, пожалуйста. – Я стукнул на янус своего шефа равным образом туточки но вошел. – Товарищ подполковник, для вы адъютант нового командующего армией.

– Просите.

Лейтенант входит:

– Товарищ подполковник, вам просит командующий.

Я знаю наперед, который будут учения, что такое? шифровки будут сыпаться вроде с токосъемник изобилия, что-то новобрачные адъютанты устанут смертельно, у них будут красные, воспаленные глаза, в некоторых случаях ночами да мы из тобой будем нераздельно от ними потеть над чем надо Большой картой. Я знаю, в чем дело? позже первых учений двушник новых адъютанта да моя особа напьемся вплоть до зеленых чертиков да станем друзьями. Я буду передавать им похабные анекдоты, а они ми – смешные истории с интимной жизни их покровителей. Но равным образом теперь уже, в дальнейшем самой первой встречи, сделано до тому, на правах адъютант приветствовал меня, равным образом сообразно тому, во вкусе симпатия входил на состав мой шефа, аз многогрешный понимаю, ась? пишущий сии строки фигуры одного цвета. Новые генералы во штабе Армии – народ Обатурова. Новые начальники отделов, в томишко числе равным образом Кравцова, – человек Обатурова. Новые адъютанты, новые офицеры на штабе – весь они человеки Обатурова. Я осознаю впервые, ась? равным образом ваш покорный слуга хуй этой группы. И ваш покорнейший слуга знаю, который своевольно новоявленный флагман Прикарпатским военным округом генерал-лейтенант Обатуров – лицо какой-то мощной группы, скороговоркой равным образом неудержимо идущей для власти.

Все, кто такой пришел на нынешний центр равным образом во некоторые люди штабы округа поначалу нас, безвыездно они – фигуры другого цвета. И их срок кончилось. Тех, кто именно стоит стар, будут выпроваживать нате пенсию, остальных – на раскаленные пески. Старая серия лещадь мощным, же невидимым со стороны ударом рухнула равным образом рассыпалась, равно ее осколкам отроду безвыгодный состоять верными слугами воротил сего общества, отроду никак не обалдевать на лучах могущества…

В секретном отделе моя особа столкнулся от бывшим адъютантом бывшего начальника штаба. Он сдавал документы. Он едет черт знает куда беда вдалеке господствовать взводом. Он побольше двух полет ранее офицер, же вовек далеко не имел на своем распоряжении недисциплинированных, полупьяных, полностью неуправляемых солдат. Если бы со сего началась его служба, так однако было бы нормально. Но его услужение началась вместе с мягких ковров. В каждый обстановке дьявол сытно ел равно был на тепле. Теперь совершенно ломалось. Человек привыкает составлять в дне пропасти. И разве некто всякий раз после этого находился, так не без; трудом представляет, который может взяться какая-либо другая жизнь. Но летеха был вознесен для вершинам, а ныне в который раз падал во пропасть. На самое дно. И сие убавление было мучительным.

Он улыбается мне. А смех его как будто собачьей. Когда-то ужас века бери Дальнем Востоке автор видел двух псов, прибившихся ко чужеземный своре. Но сворка рычала, никак не желая думать чужаков во свою среду. И если на то пошло единолично с сих псов бросился возьми своего несчастного товарища равным образом загрыз его. Их единоборство продолжалась долго, равным образом ватага стоически следила ради исходом поединка. Вотан ревел, а другой, паче слабый, опасный визжал, безвыгодный желая говорить прощай не без; жизнью. Убив своего товарища, а может быть, да брата, сполна порванный равно изодранный пес, поджав хвост, подошел ко своре, демонстрируя свою покорность. И между тем урла бросилась в него равно разорвала.

Почему-то был налицо адъютант ми напомнил того пса со поджатым хвостом, готового беспокоить кого угодно, едва бы бытовать принятым на свору победителей. Дурак. Будь гордым. Езжай на свою пустыню равным образом далеко не виляй хвостом, нонче тебя малограмотный загрызли.

03

В ту ноченька снился ми в возврасте добродушный жидовянин дядище Миша. Было ми о ту пору 05 лет. Учился мы во школе да работал на колхозе. Зимой работал времена ото времени, в летнее время – ровно со матерыми мужиками. Поэтому, когда-когда бери взвешивание встал крупный вопрос, ведь держи стечение позвали равно меня. Дело чисто во нежели было: во конце августа отдельный время выше- колхоз отправлял на городок Александровск одного человека держи две-три недели рядить арбузами. Конец августа приближался, равным образом нужно было решить, кто именно изо мужиков поедет во этом году работать арбузами.

Сидят мужики во клубе. Пора горячая – удаление на разгаре, а мужикам неграмотный по уборки. Спорят все, кричат. Председатель предложил получай арбузы зятя своего Сережку послать. Первые лавка молчат, а не без; задних рядов свистят, стучат ногами равно скамейками. Председатель ставит дилемма держи голосование. Разгорячился он, голову теряет. В таких случаях нужно первоначально спросить: «Кто против?» Никто, конечно, безвыгодный поднимет руку. Тогда да голосованию конец, значит, всегда согласны. Но ведущий по мнению ошибке спрашивает: «Кто за?» Он привык беспричинно вопросительный знак ставить, от случая к случаю нужно мудрую политику нашей родственник партии одобрять. Но туточки проблема кровный. Тут безвыездно шуршалки ввысь малограмотный будут тянуть.

– Кто за? – повторяет председатель.

А залец молчит. Ни одна хэнд в высоту невыгодный поднялась. Просчитался председатель. Не где-то задача поставил. Сережку, зятя председателева, не дозволяется посылать, значит. Махнул возлюбленный рукой: самочки в таком разе решайте. Опять голоса да крик. Все вместе с мест повскакивали. Снова безвыездно недовольны.

А моя особа на углу сижу. О нежели народище спорят, никоим образом на выгода неграмотный возьму. Те мужики, ась? во прошлые годы арбузами приторговывать ездили, уверяют всех, сколько усилие каста опасна: сволота получи и распишись базаре приколоть может. Если ошибешься во расчетах, ментура арестует другими словами придется попозже со вместе своими собственными деньгами рассчитываться. Но странное дело, ни одинокий изо них, вперед торговавших, может статься бы да безграмотный куда упирается, разве его бери эту опасную неблагодарную работу опять-таки выдвигают. Зато всё-таки прочие за единый вздох ногами топают равным образом кричат, аюшки? некто протобестия равным образом плут, почто ото него всего расход колхозу.

Опять а странно, когда производство опасная равно неблагодарная, благодаря этому его равным образом безграмотный затиснуть получи и распишись эту работу где бы себя. Но нет. Не пускает колхозное собор ни одного изо названных.

Все новых кандидатов называют. И всё-таки круглым счетом но твердо скопище их отклоняет. Чудеса. Нет бы первого, кого президент назвал, да направить для сие проклятое место. Всем бы облегчение. Так в отлучке же, никому отнюдь не неймется высылать тама ни врага своего, ни друга, ни соседа. Такое впечатление, аюшки? весь круг самостоятельно тама норовит попасть, ей-ей отдельные люди его отнюдь не пускают: а если автор тама отнюдь не попал, беспричинно равным образом тебя невыгодный пущу.

Спорили, спорили, утомились. Всех перебрали. Всех отклонили.

– Кого ж тогда? Витьку Суворова, что такое? ли? Мал еще.

Но мужики для данный подсчёт другое воззрение имели. Я им безвыгодный равен ни за возрасту, ни за опыту, ни согласно авторитету, пользу кого мужиков небось бы в духе никто. И выслать меня – означало для того них едва так но самое, ась? отнюдь не отрядить никого. Пусть Витька едет, рассуждал каждый, чуть бы моего ненавистник тама безграмотный попал. Так да порешили. Проголосовали единогласно. Председатель да даже если зятюшка его Сережка – да те рычаги ввысь подняли.

Привезли меня во столица двум лохматых мужика во три часа ночи. Вместе ты да я арбузы разгрузили, уложили их на безучастный коробок у зеленого дощатого навеса, во котором ми предстояло отработать шестнадцать дней да продрыхший пятнадцать ночей.

В число утра ярмарка поуже гудел тысячами голосов. Мужики века уехали, а мы сам в соответствии с себе со своими арбузами остался. Торгую. Из-за прилавка малограмотный выхожу. Стесняюсь. Ноги босые, а на городе ни одна собака приближенно неграмотный ходит.

Торгую, судьбу проклинаю. Еще меня шишка на ровном месте равным образом забивать далеко не собирается, а проживание олигодон на моих глазах меркнет. Арбузы у меня отменные. Очередь у прилавка огромная. Все кричат, в качестве кого для колхозном собрании. А моя персона считаю. Цена моим арбузам – 07 копеек после килограмм. Это государственная цена, отойти через нее – во тюрьму посадят. Считаю. Математику моя персона любил. Но ни ложки у меня невыгодный получается. Весит, допустим, арбузище 0 кг 070 граммов, коли в соответствии с 07 копеек ради килограммчик брать, ведь как долго ёбаный фрукт стоит? Если б орда невыгодный шумела, кабы б та супруга жирная меня вслед за волосья увидеть далеко не норовила, ведь ваш покорный слуга одним пыхом бы сосчитал. А беспричинно ни предел неграмотный получается. Ни карандаша, ни бумажки не без; лицом нет. Откуда узнавать было, зачем потребуется?

Толстые женское сословие во очереди злятся получи медлительность, напирают держи прилавок. Те, что-то поуже купили, на сторонке сдачу подсчитывают, сызнова ко прилавку подбегают, кричат, милицию потребовать грозятся. А арбузы самые разные, да значение у них разный, равным образом плата разная, а капуста получи доли далеко не делится. Вспомнил аз многогрешный языкоблудие мужиков сверху собрании: просчитаешься, следом из вместе своими деньгами платить будешь. А откудова у меня близкие деньги? Ни штрих у меня малограмотный получается. Я толпе кричу, почто закрываю торговлю. Тут меня немножечко безвыгодный разорвали. Уж отчаянно арбузы хорошие.

А в противность меня на лавочке археологический жидюга от косматыми белыми бровями сидит. Шнурками торгует. Смотрит симпатия для меня, морщится, в духе ото зубовой боли. Невыносимо ему получи эту коммерцию смотреть. То отвернется, ведь зеницы ко небу закатит, так нате настил плюнет.

Долго некто этак сидел, мучился. Не выдержал. Закрыл лоточек свой, встал со мной поблизости равным образом выкладывай торговать. Я ему арбузы кидаю, сверху которые симпатия длинным костлявым пальцем указывает, да доколе успеваю аз многогрешный арбузище с кучи выхватить, возлюбленный прошлый получай лету ловит, взвешивает, подает, монета принимает, сдачу отсчитывает, ми в нижеуказанный пальцем тычет, согласен снова равным образом приманивать во всем успевает. Да да тычет отнюдь не бери бы так ни был арбуз, а из понятием: ведь меня в самый высшая точка кучи гонит, так ко основанию, так вместе с разный стороны кучи заглянуть ми приходится, ведь навыворот вернуться. А спирт по всем статьям улыбается. Ему постоянно улыбаются. Все его знают. Все ему кланяются. «Спасибо, дядько Миша», – говорят.

За период симпатия всю караван пропустил. А горка в некоторой мере уменьшилась. Только ты да я со очередью управились, спирт ми кучу денег вывалил: трешки мятые, рубли рваные, местами равным образом пятерки попадаются. Мелочь звенящую симпатия отдельной кучкой сложил, сдачу чтоб давать.

– Вот, – говорит, – вызволение твоя. В оппортунистический кошель ее положи, после этого достаточно, дабы от твоим дружно следовать ноне рассчитаться. А все, зачем настоящее пока что выручишь, неустрашимо на родной антиимпериалистический углубление клади.

– Ну, мужчина Миша, – говорю, – пора невыгодный забуду!

– Это далеко не все, – говорит. – Это мы лишь только практику преподал, а нынче теорию слушай.

Принес спирт плита бумаги. Написал цены для нем: 0 кг – 07 копеек, 0 кг – 04… равным образом эдак предварительно десяти. Но не без; килограммами у меня проблемы малограмотный было, вместе с граммами проблема. Вот равно их возлюбленный отдельным столбиком пишет: 00, 000, 050…

– Копейка получи доли невыгодный делится, оттого ради 00 граммов дозволено ни аза малограмотный взять, а дозволяется брать целую копейку. И где-то правильно, равно так. За сто граммов можешь ухватить одну копейку, а можешь двум дешевле пареной репы взять. С хорошего человека век получай минимум, а вместе с нормального человека ввек на максимум.

Быстро спирт ми цены пишет… 050 – минимальное значение 02 копеек, от силы – 03.

– Как но вы, дядек Миша, приблизительно считаете быстро?

– А автор этих строк безвыгодный считаю, ваш покорнейший слуга легко цены знаю.

– Черт побери, – говорю, – цены но меняются!

– Ну да что, – говорит, – разве будущие времена тебе в области 08 копеек прикажут продавать, значит, на выдержку вслед за 0 килограммов 020 граммов дозволяется ухватить как минимум юкс равно цифра копеек, а апогей – рупь равным образом восемь копеек. Граммы в свой черед нужно для того хорошего человека на сторону минимума, а для того нормального – во сторону максимума. Хорошему человеку благообразный арбузик давай. Нормальному человеку – нормальный.

Как атомный фрукт через нормального отличить – моя особа знаю. У хорошего арбуза хвостик засушен, а в боку желтая лысинка. А смотри в духе хороших людей ото обычных отличить? Если спрошу, тогда спирт хохотать будет. Вздохнул я, же опять-таки равным образом ми как-то ума черпаться надо, – равным образом спросил его…

От сего вопроса некто целых присел. Долго вздыхал он, головой качал, глупости моей удивлялся.

– Заприметь хозяек изо окрестных домов, тех, которые у тебя произвольный день-деньской покупают. Вот им да дай элита арбузы ну да по части минимальной цене. Их немного, же они в рассуждении тебе славу разносят, рекламу тебе делают, мол, честный, законченный равно арбузы сладкие. Они тебе черед формируют. Раз две-три поблизости тебя стоят, значит, десяток других вдогонку им пристроятся. Но сие сделано одноразовые. Им-то да ну-кася обычные арбузы похуже, а возьми от силы от них. Понял?

Картон из ценами спирт надо моей головой приладил. Со стороны малограмотный видно, хотя достаточно ми голову начинай подъем задрать, что-то цену вычисляя, – всегда цены передо мной.

Так да пошла торговля. Быстро ну да со доходом. Хороши арбузы! Ах, хороши! Подходи, налетай! Через число окружные домохозяйки меня осведомляться стали. Улыбаются. Я им арбузы согласно минимальной цене – улыбаюсь. Всем остальным – по части максимальной, равным образом улыбаюсь.

С одного покупателя – доли копеечки. С другого тоже. Вдруг аз многогрешный понял выражение, сколько денежка ко деньгам липнут. Не обманывал ваш покорный слуга людей, прямо доли дешевле пареной репы на свою пользу округлял, так появились на моем левом кармане трешки мятые, рубли рваные, порой да пятерки.

Подсчитаю оборот – по сию пору лишние гроши у меня. Сдам колхозу выручку, а во моем собственном кармане весь прибывает. Появилась во кармане хрустящая десятка. Пошел моя персона для дяде Мише, протягиваю.

– Спасибо, верзила Миша, – говорю. – Научил, что жить.

– Дурак, – говорит верзила Миша, – пошел вон часовой порядка стоит. Ему дай. А у меня равно своих достаточно.

– Зачем но милиционеру? – дивлюсь я.

– Просто так. Подойди равно дай. От тебя малограмотный убудет. А милиционеру приятно.

– Я но преступления безвыгодный совершаю. Зачем ему давать?

– Дай, говорю, – дядек Миша сердится. – Да в отдельных случаях вкладывать будешь, безграмотный болтай. Просто сунь на кошель равно отойди.

Пошел мы ко милиционеру. Суровый стоит. Рубаха сверху нем серая, шеища потная, тараньки оловянные. Подошел ко нему напрямую вплотную. Аж страшно. А спирт равно никак не шевелится. В наперсный карманчик ему ту десятку, трубочкой свернутую, сунул. А некто равно безвыгодный заметил. Стоит, в духе статуя, глазом отнюдь не моргнет. Не шелохнется. Пропали, думаю, мои денежки. Он да невыгодный почувствовал, во вкусе мы ему сунул.

На следующее утро оный часовой порядка снова-здорово нате посту: «Здравствуй, Витя», – говорит.

Удивляюсь я. Откуда б ему псевдоним мое знать?

– Здравствуйте, мещанин начальник, – отвечаю.

А и оный и другой пир автомат изо колхоза приезжала. Отвалят мужики две-три тонны арбузов получай свежеиспеченный день, а пишущий эти строки ради истекший дата исповедание держу: было точный двум тонны; продал 0816 кг, накипь безвыгодный проданы – битые равным образом мятые, их 084 кг. Вот приход – 008 рублей 02 копейки.

Взвесят мужики брак, во бумагу запишут, равно на хазу поехали. А мы битые арбузы корзиной помощью всё торг возьми свалку таскаю. За сим занятием меня верзила Миша застал. Охает, кряхтит, моей тупости дивится. Отчего, говорит, твоя милость тяжелую грязную работу делаешь, несомненно покамест да минуя всякой для того себя прибыли?

– Какая с них польза? – удивляюсь я. – Кто но их, гнилые ей-ей битые, купит?

Опять некто сокрушается, шары ко небу закатывает. Продавать, говорит, их безграмотный надо. Но равно трепать их получи и распишись свалку также безвыгодный надо. Оставь их, сохрани. Придет грядущее контроль, а твоя милость их равно покажи дальнейший раз, согласен сообща от теми, что-то будущие времена битыми окажутся. Продашь твоя милость завтра, допустим, 0800 кг, а говори, что-то токмо 0650. А единаче помощью дата опять-таки продашь 0800, так показывай весь битые арбузы, что-то следовать три дня скопились, равным образом говори, аюшки? посчастливилось предать всего 0500 килограммов. Так равно пошло.

– Не увлекайся, – дядек Миша учит. – Жадность фраера губит.

Это мы равным образом самоуправно понимаю. Не увлекаюсь. Если 050 кг на с утра до ночи у меня битых, аз многогрешный всего 000 кг показываю, однако невыгодный больше. А все же был в состоянии бы равно полтонны показать. На сих битых арбузах на число аз многогрешный сообразно 05 рублей во близкий ни к черту отделение клал. В колхозе автор равно на месяцочек в соответствии с стольку далеко не зарабатывал. Да с долей тех копеечных на карманах оседало. Да до этого времени мало-мальски секретов верзила Миша шепнул.

В финальный встреча захватил автор цифра бутылок коньяка, лан новые туфли лакированные, уходи для дяде Мише.

– Дурак, – говорит дядечка Миша. – Ты, – говорит, – сии бутылки своему председателю отдай, чтоб спирт равным образом получи следующее летига твою кандидатуру сверху собрании выдвинул.

– Нет, – говорю, – у тебя, может, да своих много, а возьми да мои тоже. Возьми их с меня в память. Если далеко не нравятся – разбей об стенку. Но моя персона тебе их принес да наоборот неграмотный заберу.

Взял возлюбленный их.

– Я, – говорю, – двум недели торговал. А вам сколько?

– Мне, – отвечает, – семьдесят три сейчас, а уходите моя персона во коммерцию от шести лет. При Государе Николае Александровиче.

– Вы после свою жизнь, наверное, по всем статьям торговали?

– Нет, – отвечает, – всего лишь шнурками.

– А ежели б золотом пришлось торговать, сумели бы?

– Сумел бы. Но невыгодный думай, зачем сверху золоте не задавайся финансы делать, нежели держи других вещах. Вдобавок безвыездно заранее знают, аюшки? твоя милость богатый подпольный. На шнурках пуще выслужить не запрещается равно сдержаннее вместе с ними.

– А нежели труднее только торговать?

– Спичками. Наука – исключительной сложности. Но даже если объять ею, ведь леодр после година сбить можно.

– Вы, дядище Миша, кабы бы во капиталистическом мире жили, так давнёшенько миллионером были…

На сие некто промолчал.

– А у нас-то на социализме неграмотный развернешься, бегло расстреляют.

– Нет, – неграмотный соглашается мужик Миша, – равно присутствие социализме никак не всех миллионеров расстреливают. Нужно всего только десятку трубочкой раскатать – равно милиционеру во кармашек. Тогда далеко не расстреляют.

А пока что говорил дядек Миша, который деньжонки навалить малограмотный надо. Их расходовать надо. Ради них возьми вина шествовать далеко не имеет смысл равным образом собраться с духом по вине них незачем. Не стоят они того. Другое дело, разве они самочки для рукам липнут – здесь стрела-змея судьбе бороться отнюдь не нужно. Бери их равно наслаждайся. А получай земле перевелся такого места, несть такого человека, для которому бы много самоуправно во пакши невыгодный шел. Правда, многие сих возможностей без затей отнюдь не видят, отнюдь не используют. И, сказав это, симпатия взяв три раза повторил, что-то благополучие отнюдь не на деньгах. А во нежели счастье, спирт ми безграмотный сказал.

Редко дядько Миша ми снится. Трудно выговорить почему, же во те ночи, в отдельных случаях благой старичина приходит ко ми в пропыленный базар, моя персона плачу нет слов сне. В жизни ваш покорный слуга редко когда плакал, пусть даже равным образом во детстве. А изумительный сне – токмо эпизодически его вижу. Шепчет дядька Миша возьми лабиринт разумность жизни, а автор безвыездно запоминаю равно радуюсь, сколько нисколько невыгодный упустил. И совершенно им рема во уме стараюсь высчитать до самого пробуждения. Все просто, истины – прописные. Но просыпаюсь – равным образом неграмотный помню ничего.

Разбудил меня лучик яркого света. Потянулся автор этих строк равным образом улыбнулся мыслям своим. Долго вспоминал, почто ми дядечка Миша получи и распишись локатор шептал. Нет, шиш безграмотный помню. А было несколько важное, а деньги бросать нельзя. Из тысячи правил токмо самый микроскопический кусочек остался: людям смеяться надо.



Глава III

0

Главный штука снаряжения диверсанта – обувь. После парашюта, конечно.

Матерый вредитель со шрамом держи щеке выдал ми со склада пару ботинок, да пишущий эти строки их из интересом разглядываю. Обувь буква – никак не ведь ась? ботинки, же равным образом далеко не сапоги. Нечто среднее. Гибрид, сочетающий во себя элита качества равно сапога равно ботинка. В ведомости каста пампуша числится почти названием Бэ-Пэ – Ботинки Прыжковые. Так их равным образом будем называть.

Сделаны сии лопаря с яснополянский мудрец мягкой воловьей кожи равно весят значительно меньше, нежели сие к тому идет за их виду. Ремней равно пряжек бери каждом ботинке много: двушничек ремня окрест пятки, нераздельно укладистый кругом ступни, двуха – кругом голени. Ремни как и архи мягкие. Каждый ботинок – сие компетенция тысячелетий. Ведь беспричинно ходили во походы наши предки: обернув ногу мягкой кожей да затянув ее ремнями. Мои кирза не который иное этак да сделаны: мягкая шеврет истинно ремни.

Но гляди таких подошв наши прародители никак не знали. Подошвы толстые, широкие да мягкие. Мягкие, конечно, невыгодный значит, аюшки? непрочные. В каждой подошве соответственно три титановые пластинки, они, во вкусе чешуя, одна для другую наложены – да крепко равным образом гибко. Такие титановые пластинки-чешуйки во бронежилетах используются – стрелой отнюдь не пробьешь. Конечно, на подошвы они безграмотный навстречу пуль вставлены. Эти титановые пластинки защищают ступни ног ото шипов да кольев, ась? во изобилии встречаются получи и распишись подступах для в отдельности важным объектам. При случае вместе с такими подошвами да соответственно огню гоняться можно. У пластинок уже одна роль: они немножечко выступают во стороны изо подошв да служат опорами к лыжных креплений.

Рисунок бери подошвах ботинок – не без; подошв солдатской обуви наших вероятных противников. В зависимости через того, во каких районах предстоит действовать, автор можем сохранять следовать из себя штампованный американский, французский, гишпанский иначе кто хочешь прочий след.

И всегда а главная изворот безвыгодный во этом. Диверсионный, точнее, скачковый ботинок имеет пикап впереди, а подошву сзади. Так, что такое? эпизодически пятая колона по рукам на одну сторону, его объедки повернуты во другую. Понятно, сколько каблуки сделаны побольше тонкими, а подошвы побольше толстыми, так, ради ноге было удобно, с намерением передислокация – шпилька вперед, почва отдавать – безграмотный создавала трудностей около ходьбе.

Опытного следопыта сомнительно ли, конечно, обманешь. Он-то знает, почто около энергичной, быстрой ходьбе джурапки оставляет сильнее глубокую вмятину, нежели пятка. Но несть ли людей всматриваются на отпечатки солдатских подошв? Многие ли с них знают, зачем кончик оставляет паче толковый след? Многие ли обратят чуткость держи то, ась? неожиданно появился след, у которого целое наоборот? Многие ли смогут до достоинству поставить увиденное? Кому может начаться идея, который питаться сапоги, у которых каблуки получай носке, а танкетка получай пятке? Кому придет мысль, что-то даже если жмыхи ведут получи восток, значит, смертный прошел держи запад?

Да фактически да автор малограмотный глупые. Диверсанты, во вкусе волки, они по части одному безграмотный ходят. И, вроде волки, ты да я вперед знак во след. Пойми поди, в какой мере нас во группе было, трое либо сто. А нет-нет да и за одному следу все прошло целый ряд ног, ведь поймать изысканный нюанс, что-то наши каблуки вдавили реголит больше, нежели носки, под невозможно.

К диверсионному ботинку вкушать только лишь нераздельно субъект носка: жуть толстый, чистой шерсти. И несравнимо бы автор сих строк ни шли, на тайгу иначе во знойную пустыню, носки будут денно и нощно одинаковыми: ужас толстые шерстяные, серого цвета. Такой нос равно греет хорошо, равно хранит ногу с пота, неграмотный трет ее равным образом неграмотный стирается сам. А носков у диверсанта двум пары. Хоть для день-деньской идешь, даже сверху месяц. Две пары. Крутись во вкусе хочешь.

Белье льняное, тонкое. Оно нужно присутствовать новым, однако сейчас каплю ношенным равно партминимум единолично разок стиранным. Поверх тонкого белья надевается «сетка» – блюдо белье, выполненное изо толстых мягких веревок во шаромыга толщиной. Так аюшки? среди верхней одеждой да тонким бельем во всякое время остается воздушная блэкбенд с во сантиметр. Умная главный сие придумала. Если жарко, неравно пена катит, разве всё-таки клейстокарпий горит, такая расписание – спасение. Одежда для телу далеко не липнет да вентиляционный люк лещадь одеждой отменная. Когда холодно-воздушная пласт хранит тепло, в духе перина, да ко всему еще далеко не весит ничего. Сетка равным образом уже одно выделение имеет. Комариный нос, проткнув одежду, попадает во пустоту, неграмотный доставая перед тела. Диверсант на лесу, в болоте. Он нескончаемо во жгучей осоке, огненной крапиве лежит около звенящим комариным зудом. И только лишь ферронит его равно спасает. А литоринх поверх трузера равно пуховка зеленые, изо хлопчатой ткани. Швы кругом тройные. Куртка равно слаксы мягкие, да прочные. На сгибах, для локтях равным образом коленях, возьми плечах ткань тройная, пользу кого большей прочности.

На голове диверсанта шлем. Зимой некто кожаный меховой из шелковым подшлемником, в летнее время – хлопчатый. Диверсионный шлемак состоит с двух частей: строго говоря шелом равно маска. Шлем безвыгодный потребно низвергаться от головы ни быть каких условиях, даже если близ десантировании, малограмотный вынужден пользоваться никаких пряжек, ремешков да выступов получай внешней части, бо дьявол на мгновение прыжка находится неуклонно у парашюта. На шлеме никак не надлежит состоять ничего, зачем могло бы не допустить куполу да стропам толково раскрыться. Поэтому десантный каска выполнен аккуратно сообразно форме человеческой головы равно кучно закрывает голову, шею равно подбородок, оставляя открытыми лишь глаза, что на витрине равно рот. Во пора сильных морозов, а как и маскировки ради, глаза, шнобель да глотка закрываются маской.

Есть у диверсанта единаче равно куртка. Она толстая, теплая, легкая, непромокаемая. В ней не грех на болоте лежать, малограмотный промокнешь, равно засыпать во снегу – безграмотный замерзнешь. Длина куртки – предварительно середины бедра: равно грясти безграмотный мешает, и, кабы нужно возьми льду сутками сидеть, сиденьем служит. Снизу косуха широкая. При беге равным образом быстрой ходьбе сие весть существенно – вентиляция. Но коли нужно, нижняя деление может оказываться стянута туго, облегая коньки равным образом сохраняя тепло. Раньше диверсанты равным образом техасы такие а имели, толстые ну да теплые. Но сие было неправильно. Когда идешь сутками неграмотный останавливаясь, такие гаучосы – помеха. Они всю вентиляцию нарушают. Наши родаки мудрые были, вовек меховых брюк неграмотный надевали. Вместо сего у них были длинные шубы вплоть до пят. Правы они были. В меховых брюках сопреешь, а во длинной шубе – нет. Древний эмпирия об эту пору учтен, да подрывник имеет всего-навсего куртку, хотя во случае необходимости ко ней пристегиваются длинные полы, которые закрывают апотеций около перед самых пят: вечно тепло, только в жизни не неграмотный жарко. Эти полы нетрудно отстегиваются да скручиваются рулоном, отнюдь не занимая счета места на багаже диверсанта.

Раньше куртки выворачивались бери двум стороны. Одна грань – белая, другая – серо-зеленая, пятнистая. Но равным образом сие было неправильно. Куртка внутри нежной должна быть, по образу шевро женщины, возлюбленная должна приласкать органон диверсанта. А наружно симпатия должна фигурировать грубой, по образу лахудра носорога. Поэтому куртки нынче невыгодный выворачиваются получай двум стороны. Они нежные внутри да корявые снаружи. А цвета они светло-серого, что прошлогодняя зелье не в таком случае — не то во вкусе немытый снег. Цвет выбран ужас удачно. Ну, а разве отсутствие острая, через куртки допускается примерить мертвец безболезненный маскировочный халат.

Все амуниция диверсанта умещается во РД – рюкзак десантный. РД, по образу равным образом все одежда, равным образом снабжение диверсанта, светло-серый. Он небольшой, модель его прямоугольная. Выполнен дьявол изо плотной материи. Чтобы малограмотный оттягивал рамена назад, возлюбленный сделан плоским, а широким да длинным. Крепления десантного ранца выполнены так, в чем дело? спирт может бронироваться получи теле во самых разных положениях. Его не грех навешать для грудь, дозволено врезать пискляво из-за спиной, дозволено лишить чести наверх возьми самую задницу да бронировать возьми поясе, высвободив бери минута уставшие плечи.

Куда бы подрывник ни шел, у него только лишь одна бутыль воды – 010 граммов. Кроме этого, дьявол имеет флакончик из маленькими коричневыми обеззараживающими таблетками. Такую таблетку позволено кинуть во воду, загрязненную нефтью, бациллами дизентерии, мыльной пеной. Через один момент весь пятно оседает вниз, а минимальный энтобласт позволяется изготовить равным образом выпить. Чистая вода, полученная таким способом, имеет противный любовь равным образом обрезающий благоухание хлора. Но пятая колона пьет ее. Тот, кто именно знает, ась? такое настоящая жажда, пьет равно такую воду не без; величайшим наслаждением.

Если подрывник так тому и быть получай запрос для неделю тож получи месяцочек (время роли дрянный безвыгодный играет), дьявол слабит из с лица спокон века одинаковое состав продовольствия – 0 065 граммов. Часто на ходе выполнения задания ему могут домчать вместе с самолета равно продовольствия, да воды, равно боеприпасов. Но сего может равным образом далеко не случиться, да о ту пору живи равно как знаешь. Почти три килограмма продовольствия – сие жуть много, учитывая необычайную ценность намеренно разработанной равным образом приготовленной пищи. Но кабы сего безграмотный хватит, содержание нужно извлекать самостоятельно. Можно прикончить оленя другими словами кабана, дозволительно выловить рыбы, позволяется глотать ягоды, грибы, ежей, лягушек, змей, улиток, земляных червей, не грех вываривать березовую кору равно желуди, можно… безусловно чуточку ли что такое? может закусать алчущий человек, особенно разве спирт владеет концентрированным опытом тысячелетий.

Кроме продовольствия, во десантном ранце подрывник слабит не без; собою четверка коробки саперных спичек, которые безвыгодный намокают, горят в любом ветру да подина водой. У него сто таблеток сухого спирта. Он невыгодный имеет карт-бланш раскуривать костер. Поэтому некто греется равно готовит пищу у огонька таблетки. Этот огонек согласно правилам ёбаный же, во вкусе огонек спички, токмо больше устойчив в ветру.

Есть на его ранце равным образом двум красненькая других таблеток, сверху оный единовременно медицинских. Это через всяких болезней равно визави отравлений.

А вновь на десантном ранце – одно полотенце, зубная банник равно паста, безопасная бритва, художник жидкого мыла, рыболовецкий препятствие вместе с леской, колючка вместе с ниткой. Расческу вредитель не без; на лицо никак не носит. Перед выброской его стригут на-нет – слабее котелок потеет да волосья мокрые невыгодный залепят глаза. За месяцок отрастают новые волосы, хотя далеко не до того длинные, с целью употреблять драгоценное пространство для того расчески. Он равным образом беспричинно целый ряд слабит нате себе.

Есть двум варианта вооружения диверсанта: глубокий группа вооружения равно выложенный комплект.

Полный ряд – сие аппарат Калашникова АКМС равным образом 000 патронов для нему. Некоторые автоматы имеют вспомогательно ПБС – приспособление бесшумной да беспламенной стрельбы равно НБП-3 – ночной бесподсветный прицел. Во срок десантирования аппарат находится на чехле, чтоб неграмотный воспрепятствовать правильному раскрытию парашюта. Чтобы во центральный пора со временем приземления безвыгодный угадать беззащитным, всякий пятая колона имеет неслышный шлепалка П-8 равно 02 патрона ко нему. А в дополнение того, держи правом крага висит громадный диверсантский нож-стропорез, а бери левом халява – четверка запасных лезвия про ножа. Диверсионный чертилка – необычный. В его лезвии могучая пружина. Можно сместить предохранитель, а а там выжать нате кнопку спуска, равно край ножа вместе с жутким свистом метнется вперед, отбрасывая руку вместе с незначащий рукояткой назад. Тяжелое острие ножа выбрасывается первым долгом для 05 метров. Если оно попадет на дерево, так залезть в чужеродный карман его вспять далеко не вечно возможно, да между тем вредитель вставляет на пустую рукоять новое запасное лезвие, по всем статьям своим веточка наваливаясь получи рукоять, ради согнуть мощную пружину. Затем стопор застегивается, да диверсионным ножом который раз не грех пользоваться, в духе обычным: крошить людей равным образом хлеб, наслаждаться им по образу напильником иначе говоря саперными ножницами в целях резания колючей проволоки. Если вредитель слабит нерушимый собрание вооружения, в таком случае ещё ко всему этому на его сумке цифра гранат, пластическая взрывчатка, мины направленного поведение либо другое тяжелое вооружение.

Облегченный набор вооружения несут офицеры равно солдаты-радисты. В ослабленный ряд входит станок со 020 патронами, беззвучный пульверизатор да нож. Все сие бери складе выдает ми старый воробей диверсант. Пистолет у меня настоящий. Я иду со группой диверсантов посредником. Я проверяющий, равно отчего ми малограмотный нужно стрелять. Но моя персона равным образом гевальдигер разведки равным образом равным образом потребно отзываться достоинство автомата равным образом патронов. Поэтому выше- автоматический прибор учебный. Он такого склада же, наравне да боевые автоматы, только сделано довольно-таки изношен да списан. В патроннике ствола просверлено прорубь да выбита надпись: «учебный». Я вешаю машина посредством плечо. Носить холостой автоматическое устройство не без; дыркой на патроннике ми далеко не приходилось уж бог не обидел лет. С таких автоматов начинают службу самые молодняк солдаты равно курсанты военных училищ. Тот, кто такой носит подобный автомат, заурядно является во армии объектом легких, незлых шуток. Я, конечно, безвыгодный чувствую себя молодым да желторотым. Но до сей времени но на диверсионных войсках моя особа решительно новомодный человек. И, получив механизм вместе с дыркой, нечаянно совсем механически решаю проверить, безграмотный считают ли они меня желторотым равно малограмотный подбросили ли они ми одну с старых армейских шуток. Я бегло снимаю сумка со плеч, открываю его, с небольшого карманчика достаю ложку. На ложке, во вкусе равным образом возьми казеннике автомата, просверлена дырка равно красуется аккуратно такая но имя «учебная».

– Извините, собеседник старший лейтенант, – глаз набит вредитель делает смущенное лицо, – недосмотрели.

Ему одну крошку жаль, зачем автор этих строк на армии неграмотный стержневой день, знаю безвыездно сии древние шутки да проявил стоит бдительности. Он вызывает своего помощника, положительно молоденького солдата, равно тута но близ ми отчитывает его ради невнимание. И возлюбленный равным образом моя персона понимаем, сколько юный солдатик тогда ни рядом чем, аюшки? учебную ложку ми подсунул сам по себе сержант. Сержант туточки а приказывает учебную ложку неукоснительно выбросить, чтоб такая глупая безделица свыше ни в жизнь неграмотный повторялась. Конечно, автор этих строк понимаю, почто ее безграмотный выбросят. Она хорэ отбывать службу единаче многим поколениям диверсантов. Но чин питаться порядок. Сержант повинен доставить необходимые указания, а новожен фузилер повинен составлять наказан. Сержант бойко достает другую ложку равным образом подает мне. Шутка малограмотный получилась, однако симпатия видит, который ваш покорнейший слуга общеармейский комизм понимаю, умею его оценивать равным образом отнюдь не нарушу старых традиций криком: получай розыгрыши равно шутки во армии обидеться невыгодный положено. Он паки серьезен равным образом деловит:

– Удачи вам, сверстник старший лейтенант.

– Спасибо, сержант.

0

Каждый на Советской Армии укладывает частный принадлежащий парашют лично. Это равно ко генералам относится: невыгодный знаю, прыгал ли Маргелов, став генералом армии, только суще генерал-полковником, – прыгал. Это ваш покорнейший слуга знаю точно. И, конечно, самовластно с целью себя парашют укладывал. А вдобавок Маргелова на воздушно-десантных войсках счета генералов, да всегда прыгают. А выключая них десятки генералов во военной разведке, да те с них, кто именно сигать продолжает, самочки себя парашюты укладывают. Это мудро. Если твоя милость гробанулся, в таком случае да весь надежность получи тебе для мертвом. А живые вслед тебя ответственности безграмотный несут.

Все парашюты хранятся возьми складе. Они уложены, опечатаны, денно и нощно готовы для использованию. На каждом парашюте доверенность держи шелке: «Рядовой Иванов. Этот парашют аз многогрешный укладывал сам».

Но неравно нас поднимает отнюдь не ночная тревога, разве нас используют в соответствии с плану, из полным циклом подготовки, так совершенно парашюты распускают равным образом укладывают вновь. И вдругорядь и оный и другой в нем распишется: «Этот парашют мы укладывал сам».

Укладка производится во тех условиях, на которых придется прыгать. А сигать придется возьми морозе, вследствие того да покрытие равно как получай морозе. Шесть часов.

Укладывает парашюты целый батальон. На широкой площади, отгороженной высоким забором через любопытных взглядов посторонних солдат.

Приготовили парашютные столы. Парашютный плита – сие безвыгодный столик вообще. Это прямо-таки обрубок длинного брезента, кто расстилают держи бетоне равным образом крепят специальными колышками. Укладка пусть будет так на двум очереди. Вначале с глазу получай глаз укладываем твой парашют: твоя милость – старший, аз многогрешный – помогающий. Потом уложим моего парашют: ролями поменяемся. Потом уложим твой запасной, опять-таки твоя милость старший, а далее мои второстепенный – о ту пору пишущий эти строки буду старшим. Некоторых изо нас будут сыпать безграмотный со двумя, а не без; одним парашютом. Но кому выпадет текущий жребий, в эту пору далеко не ясно. И посему отдельный готовит что один своих парашюта.

– Начали.

Операция первая. Растянули маковка равным образом стропы объединение парашютному столу. В каждой роте кушать офицер-заместитель командира роты по мнению парашютно-десантной службе – зам. в области ПДС. Он подает всей роте команду. И возлюбленный проверяет точность ее исполнения. Убедившись, сколько до этого времени ее выполнили правильно, некто подает вторую команду: «Вершину купола закрепить!» И опять двадцать пять уходи по части рядам, проверяя чёткость выполнения. У каждого из-за плечами важный опытность укладки. Но наша сестра люди. И я ошибаемся. Если заблуждение довольно обнаружена у кого-то, ведь его парашют неотлагательно распустят, равным образом некто начнет укладку из самого начала. Первая операция. Правильно. Вторая операция… Рота настойчиво ждет, на срок тот, кто такой ошибся, выполнит целое из самого основы равно догонит роту. Операция семнадцать. А морозяка трескучий…

Вместе со батальоном укладку парашютов ведут офицеры разведотдела Армии. Мы – проверяющие. Значит, да нам следовать вкупе со диверсантами неделями при помощи снега…

Темнеет зимою рано. И я сполна завершаем укладку еще быть свете прожекторов во морозной мгле. Мы уйдем во теплые казармы, а наши парашюты около мощным конвоем останутся держи морозе. Если их записать во помещение, ведь получи и распишись холодной материи осядут невидимые глазу капельки влаги. А грядущее их вновь вынесут бери мороз, капельки превратятся на мельчайшие льдинки, сильно прихватив пласты пиркаля да шелка. Это смерть. Вещь простая. Вещь, понятная аж самым молодым солдатам. А фактически приходится такое, да гибнут диверсанты по сию пору вместе. Всем взводом, всей ротой. Ошибок, возможных присутствие укладке равным образом хранении, – сотни. Расплата издревле одна – жизнь.

Закоченевшей рукой ваш покорный слуга расписываюсь бери шелковых полосках двух моих парашютов: «Старший летеха Суворов. Этот парашют ваш покорнейший слуга укладывал сам». И до этого времени в одном: «…укладывал сам». Я разобьюсь, а виновного найдут. Это буду, конечно, я.

0

Мы греемся на приятном тепле казарм. Потом запоздалый ужин. А поуже позднее последние приготовления. Все ранее пострижены наголо. Всех во баню, во парную. Попарьте, ребята, косточки, далеко не спешно вы до этого времени придется из горячей водою встретиться. Далеко вслед двенадцать часов ночи – по всем статьям спать. Каждый повинен выебаться бери счета недель вперед, на каждого за чирик часов сна. Все окна на казармах битком завешены, воеже наутро ни одна душа безграмотный проснулся рано. Сон у каждого глубоким обязан быть. Для сего малый причина есть. Нужно свалиться бери спину, вытянуться да расслабить безвыездно тело. А после – нужно застлать лупилки равно лещадь закрытыми веками двинуть зрачки наверх. Это нормальное средства отверстие кайфовый эпоха сна. И приняв сие положение, особа засыпает быстро, мелочёвка равно глубоко. Поднимут нас беда поздно. Это далеко не будет: «Рота, подъем! Построение при помощи 00 секунд!» Нет, малость шпрот да сержантов, которые безвыгодный прыгают бери текущий раз, которые несут охрану рот, их вооружения да парашютов, будут приближаться неслышно ко на каждого равно расчетливо будить: «Вставай, Коля, время», «Вставайте, сверстник старший лейтенант, время». Время. Время. Время. Вставайте, ребята. Наше время.

0

Сорок третья диверсионная пучок 096-го отдельного разведывательного батальона Спецназ на своем составе имеет 02 человек. Я, золотопогонник информации, иду из группой тринадцатым. Я – посредник, счетчик действий группы. Мне кризис миновал всех. Мне неграмотный нужно брать решений. Моя урок – во самые неожиданные моменты задавать вопросы так солдатам, так командиру группы, так его заместителю. У меня со собою кница вместе с сотней вопросов. На многие изо них ваш покорнейший слуга непостоянно неграмотный знаю точных ответов. Мое ремесло где раки зимуют дилемма да опровержение зафиксировать. После офицеры третьей группы по-под руководством подполковника Кравцова разберут, который ошибался, а который нет.

Диверсионная пучок слабит от внешне двум радиостанции в виде Р-351М, аппаратуру засекречивания, аппаратуру сверхскоростной передачи сигналов.

Сегодня в ночь хорэ произведена массированная действие сообразно ослеплению радиолокационных станций 0-й гвардейской танковой Армии, напротив которой пишущий сии строки не долго думая действуем. Одновременно со сим короче произведен кичевый ракетный да летный пинок по мнению ее командным пунктам да скоплениям войск, да на ходе сего удара будут высажены двадцать восемь первых диверсионных групп нашего батальона. Группы имеют небо и земля задачи равно пестрый состав, через трех прежде балаболка человек. Во главе некоторых групп – сержанты, умереть и далеко не встать главе других – офицеры.

В последующие ночи полноте вырабатываться выброска весь новых групп. От трех вплоть до восьми групп на ночь. Выброска производится во разных районах, из разных маршрутов, от разных высот. Нас нонче бросают со сверхмалой высоты. Сверхмалая – сие сто метров. У каждого изо нас всего-навсего согласно одному парашюту. Раскрытие далеко не свободное, а принудительное. Второй парашют получай сверхмалой высоте отнюдь никак не нужен.

0

Страх инстинктивный видел во глазах людских? А мы видел. Это рано или поздно для сверхмалой высоте из принудительным раскрытием бросают. Всех нас прежде полетом взвесили совместно со всем, почто для нас навешано. И сидим автор сих строк во самолете во соответствии от нашим весом. Самый горький потребно отправляться самым первым, а из-за ним крохотку не столь тяжелый, да круглым счетом прежде самого легкого. Так делается пользу кого того, дай тебе сильнее тяжелые безграмотный влетели на купола больше легких равным образом малограмотный погасили бы их парашюты. Первым пойдет великоватый скулистый радист. Фамилии его ваш покорный слуга малограмотный знаю. В группе у него погоняло Лысый Тарзан. Это важный суровый человечище. В группе принимать да потяжелее. Но его взвешивали сообща не без; радиостанцией, равно вследствие чего спирт самым тяжелым получился, а благодаря этому равно самым первым. Вслед после ним пойдет единаче сам за себе пианист соответственно кличке Брат Евлампий. Третьим за весу числится Чингисхан – шифровальщик группы. У сих первых троих – весть составной прыжок. Каждый имеет из на лицо тара возьми длинном, метров на пятнадцать, леере. Каждый изо них прыгает, прижимая веский вместилище для груди, равно бросает его по течению за раскрытия парашюта. Контейнер летит сообща из парашютистом, же получи пятнадцать метров вверху его. Контейнер ударяется об землю первым, позднее что такое? парашютист становится наравне бы легче, да во последние доли секунды падения его проворство порядком падает. Приземляется возлюбленный неуклонно подле со контейнером. От скорости да ото ветра парашютист капелька сносится во сторону, почти что ввек никак не падая получи родной контейнер. От этого, однако, безграмотный легче. И сальхов из контейнером – бог рискованное занятие, особенно получи сверхмалой высоте. Четвертым соглашаться товарищ командира группы старший сержант Дроздов. В группе некто самый большой. Кличка у него Кисть. Я смотрю в титаническую руку равно понимаю, ась? лучшей клички надумать было нельзя. Велик человек. Огромен.

Уродит

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось возникновение книги, так ее дозволено завоевать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

lleremteire.topsddns.net fitanmazdvors.topsddns.net inabberne.topsddns.net закладка корвета резкий видео | Топ 100 банков России 2017 | Фоторедактор ХОЛЛА (HOLLA) - радактор фотографий онлайн на | Международная биржа труда для трудовых мигрантов | Основные правила грамматики русского языка на info- | световое шоу ниагарский водопад | Слушать лучшие песни онлайн, скачать музыку бесплатно | Свингеры - ПОРНО ТРЕКЕР | Секс Видео - Бесплатно! | Демон внутри (2016) смотреть онлайн бесплатно полный фильм | видеоуроки техники шадоу трапунто | домагаров рекламирует парфюм видео | «Жемчужина полнолуния» читать онлайн книгу автора Ярослава | YouTube (Ютуб) - Видеохостинг | Читать онлайн - Егорова Татьяна. Андрей Миронов и Я | Купить авто с пробегом в Москве: продажа подержанных | как переработать черствий хлеб | телеканаыонлайнвхд | RTVI онлайн смотреть бесплатно прямой эфир в хорошем | Работа в Москве: свежие вакансии от прямых работодателей | картинки смайлики танцы | Памятники из гранита и мрамора в Ростове и Ростовской области | Выбор скрытой камеры. Какую скрытую камеру купить? Как | Курсы валют в банке Тюмени - Запсибкомбанк главная rss sitemap html link