Аквариум

победитель Суворов



Пролог

– Закон у нас простой: ввод – рубль, освобождение – два. Это означает, что такое? завернуть на организацию трудно, же истечь изо нее – труднее. Теоретически интересах всех членов организации предусмотрен исключительно одинокий количество продукции изо нее – помощью трубу. Для одних текущий количество продукции иногда почетным, про других – позорным, да к всех нас снедать всего-навсего одна труба. Только после нее ты да я выходим изо организации. Вот она, буква труба… – Седой указывает ми держи огромное, кайфовый всю стену, окно. – Полюбуйся получи нее.

С высоты девятого этажа передо мной открывается обзор огромного бескрайнего пустынного аэродрома, какой-никакой тянется вплоть до горизонта. А даже если вскидывать глаза на кого вниз, ведь непосредственно перед ногами ухо песчаных дорожек в ряду упругими стенами кустов. Зелень сада равным образом выгоревшая травка аэродрома разделены несокрушимой бетонной стеной вместе с интенсивный паутиной колючей проволоки в белых роликах.

– Вот она… – Седой указывает получи и распишись невысокую, метров во десять, толстую квадратную трубу по-над плоской смоленой крышей.

Черная приют плывет по мнению зеленым волнам сирени, в духе бон на океане не ведь — не то вроде тяжелый броненосец, низкобортный, вместе с неуклюжей трубой. Над трубой вьется бездумный чистый как слеза дымок.

– Это некто покидает организацию?

– Нет, – смеется Седой. – Труба – сие далеко не всего выше- выход, барильет – причина нашей энергии, барильет – соблюдательница наших секретов. Это без затей немедленно свясло секретные документы. Знаешь, не чета сжечь, нежели хранить. Спокойнее. Когда некоторый с организации уходит, в таком случае дымина никак не такой, смрад тут-то густой, жирный. Если твоя милость вступишь на организацию, в таком случае да твоя милость во одиночный превосходный воскресенье вылетишь на сварог сквозь эту трубу. Но сие безвыгодный сейчас. Сейчас учреждение дает тебе последнюю допустимость отказаться, последнюю реальность порассудить об своем выборе. А в надежде у тебя было по-над нежели подумать, автор этих строк тебе кинофильм покажу.

Седой нажимает кнопку в пульте да усаживается во качалка поблизости со мной. Тяжелые коричневые шторы от легким скрипом закрывают необъятные окна, равно туточки а получи и распишись экране без участия всяких титров равным образом вступлений появляется изображение. Фильм черно-белый, археологический да много изношенный. Звука нет, да вследствие чего отчетливее слышно щебет киноаппарата.

На экране высокая мрачная клеть лишенный чего окон. Среднее в обществе цехом равным образом котельной. Крупным планом – отапливание со заслонками, похожими получи и распишись гульфик маленькой крепости, равно направляющие желоба, которые уходят на топку, что рельсы на тоннель. Возле топки сыны Земли во серых халатах. Кочегары. Вот подают гроб. Так гляди оно что! Крематорий. Тот самый, наверное, какой автор токмо почто видел путем окно. Люди во халатах поднимают точка равным образом устанавливают его получи и распишись направляющие желоба. Заслонки печи мягко расходятся на стороны, конец чуть-чуть подталкивают, равно спирт слабит своего неведомого обитателя на ревущее пламя.

А во крупным планом комната показывает образина живого человека. Лицо сполна потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон вечно долго. Наконец ячейка отходит во сторону, показывая человека полностью. Он невыгодный во халате. На нем неоцененный черноголовый костюм, правда, целиком измятый. Галстук в шее скручен во веревку. Человек туго прикручен непреклонный проволокой ко медицинским носилкам, а джампан поставлены ко стене получи ручки так, в надежде единица был в состоянии глядеть топку.

Все кочегары сразу повернулись ко привязанному. Это подчеркнуть что привязанному, видимо, отнюдь никак не понравилось. Он кричит. Он крайне кричит. Звука нет, только мы знаю, аюшки? через такого крика дребезжат стекла. Четыре кочегара с величайшими предосторожностями опускают паланкин нате пол, после слаженно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, дай тебе не дать этому. Титаническое труд лица. Вена бери лбу вздута так, аюшки? готова лопнуть. Но напряжение впиться зубами руку кочегара безвыгодный удалась. Зубы привязанного впиваются во его собственную руку, равным образом черная струйка месячные побежала за подбородку. Острые у человека зубы, нисколько безвыгодный скажешь. Его останки скручено крепко, однако спирт извивается, как бы пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь животному инстинкту, мощными ритмичными ударами бьет в рассуждении деревянную ручку, помогая телу. Привязанный бьется невыгодный следовать свою жизнь, а из-за легкую смерть. Его синтезирование понятен: раскачнуть джампан да валиться вкупе со ними не без; направляющих желобов получи и распишись цементный пол. Это короче либо — либо легкая смерть, иначе говоря усушка сознания. А не принимая во внимание сознания не запрещается равно во печь. Не страшно… Но кочегары знают свое дело. Они легко придерживают ручки носилок, невыгодный давая им раскачиваться. А дотянуться зубами прежде их рук швартованный отнюдь не сможет, пусть даже коли бы да лопнула его шея. Говорят, что такое? на самый новый минута своей жизни личность может предпринимать чудеса. Подчиняясь инстинкту самосохранения, всё-таки его мышцы, однако его рассудок равным образом воля, однако страсть населять против всякого чаяния концентрируются во одном коротком рывке… И дьявол рванулся! Он рванулся во всех отношениях телом! Он рванулся так, равно как рвется лиса изо капкана, кусая равным образом обрывая собственную окровавленную лапу.

Он рванулся так, в чем дело? металлические направляющие желоба задрожали. Он рванулся, ломая собственные кости, разрывая жилы да мышцы. Он рванулся…

Но проволока была прочной. И гляди паланкин эластично шагом марш вперед. Двери топки разошлись на стороны, озарив белым светом подошвы лакированных, давненько безвыгодный чищенных ботинок. Вот подошвы приближаются ко огню. Человек старается согнуть коньки на коленях, воеже усилить на ружейный в кругу подошвами равным образом ревущим огнем. Но равным образом сие ему малограмотный удается. Оператор крупным планом показывает пальцы. Проволока туго впилась на них. Но кончики пальцев человека свободны. И видишь ими возлюбленный пытается останавливаться свое движение. Кончики пальцев растопырены равным образом напряжены. Если бы даже самую малость попалось бери их пути, ведь человек, несомненно, удержался бы. И предисловий паланкин останавливаются у самой топки. Новый действующее лицо бери экране, прикинутый во халат, во вкусе равно однако кочегары, делает им заметина рукой. И, повинуясь его жесту, они снимают джампан от направляющих желобов равным образом вновь устанавливают у стенки держи задние ручки. В нежели дело? Почему задержка? Ах, смотри во нежели дело. В трапезная крематория бери низкой тележке вкатывается до этих пор единодержавно гроб. Он ранее заколочен. Он великолепен. Он элегантен. Он украшен бахромой да каемочками. Это честной гроб. Дорогу почетному гробу! Кочегары устанавливают его для направляющие желоба, равным образом вишь дьявол чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел во собственный завершающий путь. Теперь беспримерно медленно нужно ждать, непостоянно спирт сгорит. Нужно ожидать равно ждать. Нужно составлять терпеливым…

А вона теперь, наконец, да хвост привязанного. Носилки вторично нате направляющих желобах. И автор в который раз слышу настоящий тихий вопль, который, наверное, станет снимать двери со петель. Я не без; надеждой вглядываюсь на моська привязанного. Я стараюсь откопать признаки безумия в этом лице. Сумасшедшим несомненно во этом мире. Но не имеется сих признаков получай красивом мужественном лице. Не обезображено сие мурло печатью безумия. Просто человеку невыгодный чешется на печку, да возлюбленный сие старается когда-то выразить. А равно как выразишь, в дополнение крика? Вот спирт равным образом кричит. К счастью, кудахтанье настоящий далеко не увековечен. Вот лаковые кони на сияние пошли. Пошли, окаянный побери. Бушует огонь. Наверное, озон вдувают. Два первых кочегара отскакивают во стороны, банан последних вместе с принудительно толкают джампан на глубину. Двери топки закрываются, равным образом треск аппарата стихает.

– Он… кто? – Я равно самовольно отнюдь не знаю, к чему эдакий урок задаю.

– Он? Полковник. Бывший полковник. Он был во нашей организации. На высоких постах. Он организацию обманывал. За сие его с организации исключили. Вот возлюбленный равным образом ушел. Такой у нас закон. Силой пишущий сии строки пустынно никак не вовлекаем во организацию. Не хочешь – откажись. Но если бы вступил, так принадлежишь организации полностью. Вместе от ботинками да галстуком. Итак… Я даю последнюю шанс отказаться. На кумекание одна минута.

– Мне безвыгодный нужна без опоздания бери размышление.

– Таков порядок. Если тебе равным образом безвыгодный нужна каста минута, учреждение обязана тебе ее дать. Посиди да помолчи, – Седой щелкнул переключателем, равно длинная худая стрелка, без запинки выбивая шаг, двинулась до сияющему циферблату. А ваш покорный слуга вторично увидел до собою рыло полковника во самый окончательный момент, когда-никогда его лапти уж были во огне, а воротила до этих пор жила: пока что пульсировала кровь, да до сего поры на глазах светился ум, смертная тоска, жестокая страдание равным образом непобедимое горячка жить. Если меня примут на эту организацию, ваш покорнейший слуга буду в камердинерах ей верой да правдой. Это серьезная да мощная организация. Мне нравится эдакий порядок. Но, лукавый побери, автор неизвестно почему прежде знаю, что-то разве ми предстоит отбыть на короткую квадратную трубу, ведь ни почти каким видом невыгодный во гробу не без; бахромой равно каемочками. Не та у меня натура. Не изо тех я, которые от бахромой… Не изо тех.

– Время истекло. Тебе нужно до этих пор момент нате размышление?

– Нет.

– Еще одна минута?

– Нет.

– Что ж, капитан. Тогда ми выпала достоинство первым поприветствовать тебя со вступлением на наше тайное братство, которое именуется Главное разведывательное отдел Генерального штаба, alias в двух словах ГРУ. Тебе предстоит случай из заместителем начальника ГРУ генерал-полковником Мещеряковым да посещение на Центральный Комитет для генерал-полковнику Лемзенко. Я думаю, твоя милость им понравишься. Только отнюдь не вздумай хитрить. В данном случае полегче предложить вопрос, нежели промолчать. Иногда во ходе наших экзаменов равно психологических тестов такое покажут, ась? проблема самовольно ко горлу подступает. Не мучь себя. Задай вопрос. Веди себя так, во вкусе вел себя нынче здесь, да в то время весь довольно хорошо. Успехов тебе, капитан.



Глава I

0

Если вы захотелось коптеть во КГБ, ведь езжайте на всякий общеобластной центр. На центральной площади я безвыгодный моя персона буду колосс Ленина стоит, а кзади нее хоть лопни огромное службы не без; колоннами – сие обком партии. Где-то здесь близко равно областное заведование КГБ. Тут же, для площади, любого спросите, вас кто хочешь покажет: ей-ей пошел вон отсюда так амбар серое, мрачное, да, да, в частности держи него Ленин своей железобетонной рукой указывает. Но дозволительно на областное правление да отнюдь не обращаться, допускается во специальный филиал в соответствии с месту работы обратиться. Тут вас равным образом с головы поможет: по прямой по части коридору да направо, портун черной кожей обита. Можно конституция сотрудником КГБ равно проще. Надо ко особисту обратиться. Особист бери каждой захудалой железнодорожной станции есть, для каждом заводе, а бывает, ась? равным образом во каждом цеху. Особист вкушать на каждом полку, во каждом институте, на каждой тюрьме, во каждом партийном комитете, на конструкторском бюро, а полоз на комсомоле, во профсоюзах, на общественных организациях да добровольных обществах их множество. Подходи равно говори: хочу на КГБ! Другой урок – примут либо — либо вышел (ну, известно же, никак не примут!), однако шоссе на КГБ открыта про всех, равно обыскивать эту поди отнюдь невыгодный надо.

А видишь на ГРУ попасть безграмотный эдак легко. К кому обратиться? У кого совета спросить? В какую дверка стучать? Может, во милиции поинтересоваться? В милиции плечами пожмут: блистает своим отсутствием этакий организации.

В Грузии мелодия инда номерные знаки выдает вместе с буквами «ГРУ», неграмотный подозревая, аюшки? буквы сии могут кто наделен энский непонятный смысл. Едет такая устройство объединение стране – шишка на ровном месте невыгодный удивится, ни одна душа вослед никак не посмотрит. Для нормального человека, во вкусе равно пользу кого всей советской милиции, сии буквы синь порох безграмотный по слухам равным образом никаких ассоциаций малограмотный вызывают. Не слышали честные граждане насчёт таком, равно ополчение вовек неграмотный слышала.

В КГБ большое число добровольцев, а на ГРУ их нет. В этом равным образом состоит базис отличие. ГРУ – сие ассоциация секретная. О ней ни одна душа отнюдь не знает, да ввиду этого безвыгодный ну почто ж на нее в области своей инициативе. Но, допустим, нашелся какой-то доброволец, каким-то образом сделал возлюбленный ту дверь, во которую тарабанить надо, примите, говорит. Примут? Нет, невыгодный примут. Добровольцы неграмотный нужны. Добровольца неотлагательно арестуют, равным образом ждет его тяжелое, мучительное следствие. Много бросьте вопросов. Где твоя милость сии три буквы услышал? Как твоя милость нас обнаружить сумел? Но, главное, кто такой помог тебе? Кто? Кто? Кто? Отвечай, сука! Правдивые ответы ГРУ выдирать умеет. Ответ с любого вырвут. Это аз многогрешный вы гарантирую. ГРУ непременно найдет того, кто такой добровольцу помог. И заново след начнется: а тебе, падло, кто именно сии буквы сказал? Где твоя милость их услышал? Долго ли, сокращенно ли – же найдут равным образом первоисточник. Им окажется тот, кому подноготная доверена, однако у кого язычище превышает установленные стандарты. О, ГРУ умеет такие языки вырывать. ГРУ такие языки нераздельно вместе с головами отрывает. И произвольный попавший на ГРУ знает об этом. Каждый попавший на ГРУ бережет свою голову, а обезопасить ее дозволительно всего сберегая язык. О ГРУ не грех бредить исключительно в недрах ГРУ. Говорить не запрещается так, с целью крик твой малограмотный услышали вслед за прозрачными стенами величественного здания получай Ходынке. Каждый попавший на ГРУ священно чтит приём Аквариума: «Все, что до нежели я говорим внутри, положим в глубине да останется. Пусть ни одно наше выражение безграмотный выйдет из-за прозрачные стены». И оттого, что-то такого склада построение существует, бедно кто именно ради стеклянными стенами знает об том, который происходит внутри. А тот, кто именно знает, оный молчит, отчего аюшки? безвыездно знающие молчат. Лично моя особа в отношении ГРУ никогда в жизни околесица отнюдь не слышал.

Был автор ротным командиром. После «освободительного» похода во Чехословакию ветр перемещений подхватил меня да бросил во 018-ю мотострелковую дивизию 03-й Армии Прикарпатского военного округа. Под водительство моя персона получил вторую танковую роту на танковом батальоне 010-го мотострелкового полка. Рота моя безграмотный блистала, так равным образом во отстающих малограмотный числилась. Жизнь свою ваш покорный слуга видел в несть полет вперед: впоследствии роты – начальником штаба батальона, за сего должно хорошенького понемножку продраться во Бронетанковую академию им. маршала Малиновского, а впоследствии хорэ батальон, полк, может быть, что такое? равным образом повыше. Отклонения могли состоять лишь только на скорости движения, только безграмотный во направлении. Направление моя персона выбрал себя раз сверху всю живот равным образом выменивать его неграмотный собирался. Но участь распорядилась иначе.

03 апреля 0969 годы на 0 часа 00 минут взял меня рассудительно после плечо мои посыльный:

– Вставайте, старший лейтенант, вам ждут великие дела. – Тут а спирт сообразил, который спросонок автор этих строк ко шуткам невыгодный расположен, равным образом потому, сменив тон, вкратце объявил:

– Боевая тревога!

Собрался пишущий эти строки вслед за три вместе с половиной минуты: одеяльце на сторону, брюки, носки, сапоги. Гимнастерку – получай себя, отнюдь не застегивая, – сие возьми а другая там совершить можно. Теперь портупею получи и распишись самые последние дырочки затянуть, командирскую сумку посредством плечо равно фуражку бери голову. Ребром ладони – объединение козырьку: совпадает ли кокарда вместе с линией носа. Вот равно весь сборы. И во весь дух вперед. Мой ракетница около входе на обилие аз многогрешный изо огромного сейфа схвачу. А муж вещмешок, шинель, костюм равно шелом спокон века на танке хранятся. Бегом по мнению лестнице вниз. «Эх, на душ бы теперь ага ланиты бритвой поскоблить. Но безвыгодный время. Боевая тревога!» Тупорылый ГАЗ-66 сейчас приблизительно полон. Все молодое поколение офицерики ага их посыльные, которые равным образом того моложе.

А на небе еще звезды тают. Они уходят тихо, безграмотный прощаясь, равно как уходят с нашей жизни люди, вспоминание касательно которых сладкой болью тревожат наши черствые души.

0

Гремит парк, ревет стоянка боевых машин сотнями двигателей. Серая темень повсеместно несомненно сажа солярная. Рычат потревоженные танки. По грязной бетонной дороге ползут серо-зеленые коробки, выстраиваются во нескончаемую очередь. Впереди широкогрудые плавающие танки разведывательной роты, вдогон вслед за ними бронетранспортеры штаба да роты связи, а после ними танковый батальон, а следом ради поворотом три мотострелковых батальона вытягивают колонны, а из-за ними пушки полковая, зенитная верно противотанковая батареи, саперы, химики, ремонтники. А тыловым подразделениям да места отсутствует на громадном парке. Они близкие колонны вытягивать начнут, рано или поздно головные подразделения в отдалении первым делом уйдут.

Бегу ваш покорный слуга повдоль колонны машин для своей роте. А командующий прополка материт кого-то с всей души. Начальник штаба божница от командирами батальонов ругается, криком сотни двигателей перекрывает. Бегу я. И некоторые люди офицеры бегут. Скорее, скорее. Вот она, подразделение моя. Три пятистишие – начальный взвод, три – второй, сызнова три – третий. А командный муж танкетка впереди. Вся цифра для месте. И стрела-змея слышу мы целое приманка десяток двигателей. Из общего плакса их выделяю. У каждого двигателя частный нрав, особый характер, личный голос. И безвыгодный фальшивит ни один.

Для основы неплохо. Я поуже предварительно своим танком. Резко прыгаю равно за наклонному лобовому броневому листу взбегаю ко башне. Мой отверстие открыт, да пианист протягивает мои шлем, ранее включенный для внутренней связи. Шлем изо решетка грохота да крикса переносит меня во шар земной тишины да спокойствия. Но наушники оживают мгновенно, разрушая зыбкую иллюзию тишины. Сидящий вблизи стукач за внутренней отношения (иначе пришлось бы надсаживать глотку в ухо) докладывает последние указания. Все в отношении пустяках. Я его главным вопросом обрываю: «Война не так — не то учения?» – «Хрен его знает», – тесный некто плечами.

Как бы в таком случае ни было, моя спира ко бою готова, равно ее требуется неотлагательно исключать с парка, – таков закон. Скопление сотен машин на парке – цель, что касается которой наши враги мечтают. Я в будущем смотрю. А нешто увидишь что? Первая танковая спира впереди меня стоит. Наверное, полководец до этого времени далеко не прибыл. Все оставшиеся впереди в свой черед ждут. Я получай крышу башни вскакиваю. Так виднее. Похоже получи и распишись то, что-нибудь во разведывательной роте резервуар заглох, загородив в сторону всему полку. Я в тикалы смотрю. Восемь минут нашему командиру мебель осталось, бате нашему. Если путем восемь минут колонны место невыгодный тронутся – со командира облом лычки сорвут равным образом выгонят изо армии не принимая во внимание пенсии, в качестве кого старого пса. А для голове колонны ни сам локомотив с ремонтной роты не откладывая малограмотный пробьется: весь центральная дорога, стиснутая серыми угрюмыми гаражами, забита танками через края поперед края. Я получай запасные пролив смотрю. Дорога для ним глубоким рвом перерезана: после лицендрат какой-то другими словами трубу начали прокладывать.

Я во спускная дверь прыгаю равным образом водителю нет слов всю глотку: «Влево, вперед!» И шелковица а всей роте: «Делай, во вкусе я!» А о шую ворот вышел никаких. Влево – стена кирпичная в лоне длинными блоками ремонтных мастерских. В командирском танке – избранный на роте водитель. Так известно прежде перед меня, равно вот всей армии. Я ему соответственно внутренней взаимоотношения кричу: «Ты во роте лучший! Я тебя, прохвоста, выбрал. Я тебя, проходимца, высшей чести удостоил – командирскую машину приберегать правда ласкать. Не посрами выбора командирского! Сокрушу, сгною!»

А водителю моему давать ответ некогда: положительно получай коротком отрезке разгоняет дьявол броневого динозавра, перебрасывая передачи вне ей-ей выше. Страшен подзатыльник танком сообразно стене кирпичной. Дрогнуло безвыездно у нас во танке, зазвенело, заныло. Кирпич разбитый лавиной для броню обрушился, ломая фары, антенны, срывая ящики от инструментами, увеча внешние топливные баки. Но взревел мои цистерна и, укрытый паутиной колючей проволоки, вырвался с кирпичной пыли нате сонную улочку тихого украинского городка. А ваш покорный слуга во тыльный триплекс смотрю: танки роты моей форвард во перевал задорно безусловно хулиганисто. К пролому очередной по мнению парку бежит. Руками машет. Кричит что-то. Рот разинут широко. Да или услышишь, ась? некто дальше кричит. Как на немом кино, в области мимике предполагать приходится. Полагаю, что-нибудь матерится дежурный. Шибко матерная мимика. Не спутаешь.

Когда десятый бак моей роты помощью отверстие выходил, затем ужак регулировщики появились: фасон черная, портупеи равным образом шлемы белые. Эти построение наведут. Эти знают, кого первым выпускать. Разведку – чисто кого. В каждом полку снедать особая разведрота не без; особой техникой, от особыми солдатами равным образом офицерами. Но не считая нее на каждом мотострелковом равно танковом батальоне божница подготовлено до данный поры сообразно одной роте, которые ни особой техники, ни особых боец безвыгодный имеют, да да они могут прилагаться с целью ведения разведки.

Вот сии роты равно нужно стравливать вперед. Нас, белые шлемы, выпускайте! Нам без дальних разговоров километров поначалу выходить надо.

0

Смотришь нате роты во дивизии alias на полку – безвыездно они одинаковы постороннему взгляду. Ан нельзя! В каждом батальоне первая спира да лакомиться первая. Какие ни вкушать плохие солдаты на батальоне, а все, почто убирать лучшего, комбат во первую роту собирает. И разве голод офицеров, в таком случае новее офицерское кооптирование беспременно первой роте отдадут. Потому что первая подразделение согласно главной оси батальона спокон века идет. Она первая вместе с врагами лбами сшибается. А через завязки боя равным образом его окончание нет слов многом зависит.

Вторая подразделение на любом батальоне – средняя. Офицеры умереть и неграмотный встать вторых ротах вне особых отличий, почитай меня, равно солдаты тоже. Зато каждая вторая спира имеет дополнительную разведывательную подготовку. У нее чаятельно равно как равным образом смежная работа есть. Прежде лишь возлюбленная равным образом боевая рота, же ежели потребуется, ведь возлюбленная может руководить разведку на интересах своего батальона, а может равно на интересах место работать, заменяя с лица не ведь — не то дополняя особую полковую разведроту.

В Советской Армии 0400 мотострелковых танковых батальонов. И во каждом изо них третья спира – далеко не всего только по мнению номеру. В третьих ротах по большей части служат те, кто именно ни на первые, ни умереть и неграмотный встать вторые роты безграмотный попал: отнюдь молодые, неопытные офицеры другими словами перезрелые, бесперспективные. Солдат на третьих ротах завсегда далеко не хватает. Более того, получи и распишись территории Союза третьи роты, во подавляющем большинстве, по отношению ко всему москаль невыгодный имеют. Техника их боевая неутомимо держи консервации стоит. Война начнется – тысячи сих морда дополнят резервистами равным образом амором поднимут поперед уровня обычных боевых подразделений. В этой системе – фундаментальный смысл: прибросить на дивизию резервистов – сие на тысячу однажды лучше, нежели основывать новые дивизии сплошь с резервистов.

Моя вторая танковая спира как угорелая кошка уходит вперед. На повороте ваш покорный слуга оглядываюсь равным образом считаю танки. Пока темп выдерживают все. Прямо вслед за последним танком моей роты, выбивая искры с бетона, неграмотный отставая, отлично гусенечный бронетранспортер вместе с белым флажком.

И у меня с сердца отлегло. Маленький белешенький флажок означает при наличии чего посредников. А их присутствие, на свою очередь, означает учения, а безграмотный войну. Значит, поживем еще.

А желательно мной вертолет-стрекоза. Вниз скользит. Разворачивается равно заходит стоймя наперекор ветра, чтоб никак не снесло его. С правого борта завис. Я держи крыше башни. Рука изнаночная по-над головой. Пилот красно-желтый совсем. Лицо, в качестве кого сорочиное яйцо, веснушками изукрашено. А щебенка – снег. Смеется. Знает он, вертолетный человек, сколько тем ротным, кому спирт не откладывая приказы развез, день взрыв малограмотный с лучших. Вертолет шелковица а в высоту поднимается равным образом на сторону уходит. Только видно, вроде смеется сверху расставание ржавый белозубый пилот.

0

Танк выше- грудастый вселенную на две части режет, равным образом то, почто единым было впереди, распадается надвое. И летят перелески с правой стороны равным образом слева. Грохот в недрах – адов. Карта бери коленях. И многое становится ясно. Дивизию во грифон бросили, равным образом так тому и быть возлюбленная скороговоркой в Запад. Только идеже антагонист – отнюдь не ясно. Ничего об этом фоска безграмотный говорит. И посему впереди дивизии рвутся двушничек красненькая рот, равным образом моя – во их числе. Роты сии – вроде растопыренные сосиски одной ладони. Их урок – обнаружить самое уязвимое поле на обороне противника, получи и распишись которое директор дивизии обрушит нестандартный тысячетонный кулак. Уязвимое пространство противника ищут держи огромных пространствах, равным образом следственно каждая изо высланных первым делом жевало по рукам во полном одиночестве. Знаю я, что-нибудь идут что-то около рядышком такие но роты бойко равно стремительно, хотя обходя очаги сопротивления, – деревни равно города. И моя подразделение в свою очередь на изнурительные стычки неграмотный ввязывается: встретил противника, сообщил на средоточие равным образом отходи. Скорее отходи равным образом опять вперед. А в среднем далеко главные силы, наравне воющий поток, прорвавший плотину. «Вперед, ребята, в будущем возьми Запад!»

А бронетранспортер вместе с белым флагом далеко не отстает. Он, проклятый, дважды полегче танка, а силищи во нем едва столько же. Пару присест пытался автор оторваться: мол, высокие скорости – ручательство победы. Но малограмотный выгорело. Когда взводом командовал, в таком случае такие принадлежности совершенно проходили, так вместе с ротой невыгодный пройдет. Разорвешь колонну, танки согласно болотам порастеряешь. За сие далеко не жалуют, ради сие не без; роты снимают. Черт не без; вами, думаю, проверяйте получи здоровье, а роту моя особа расширять отнюдь не буду…

– Кран впереди! – кричит объединение радиопередача патрон шестого танка, высланного вперед.

«Кран? Подъемный? Точно! Кран! Весь зелененький, стрела с целью маскировки ветками облеплена. Где в фон боя не грех крамбол увидеть? – Правильно! В ракетной батарее! Каждый ли воскресенье такая удача!»

– Рота! – ору. – Ракетная батарея! К бою… Вперед!

А уже мои ребята знают, что не без; ракетными батареями расправляться. Первый взвод, обгоняя меня, рассыпается во боевую линию. Второй, резким движением увеличивая скорость, уходит о десную и, бросая на высота поднебесная комья грязи из-под гусениц, несется вперед. Третий плутонг уходит влево, огромным крюком охватывая батарею не без; фланга.

– Скорость! – рычу.

А водители сие равно не принимая во внимание меня понимают. Знаю, в чем дело? у каждого водителя в ту же минуту изнаночная ходуля уперлась во латный пол, вжав рычаг до самого упора. И вследствие чего двигатели взвыли непослушно равно строптиво. И вследствие чего скулеж такой. И вследствие того сажа невыносимая: выпивка малограмотный успевает истлевать сполна на двигателях, равно жутким напором газа его выбрасывает чрез выхлопные горловины.

– Разведку прекращаю… квадрат… 03-41… стартовая позиция… принимаю бой… – Это мои радист-заряжающий кричит на вышина наше, может быть, последнее послание. Ракетные подразделения равно штабы противника полагается нападать любой быть первой встрече, вне всяких возьми так команд, каковы бы ни были шансы, почему бы сие ни стоило.

Заряжающий щелчком обрывает соединение да бросает стержневой снаряжение бери досылатель. Снаряд анданте уходит на казенник, равно сильный затвор, вроде лезвие гильотины, дробящим злоба ударом запирает ствол. Башня плывет на сторону, а подо моими ногами полетела налево спинка механика-водителя, боеукладка со снарядами. Казенник орудия, вздрогнув, плывет вверх. Наводчик вцепился руками на пульт прицела, равным образом мощные стабилизаторы, повинуясь его корявым ладоням, легкими скачками удерживают инструмент да башню, отнюдь не позволяя им ребята! бешеной пляске танка, летящего до пням равным образом корягам. Большим пальцем правой растопырки информатор мерно давит для спуск. С тем, воеже гроза чего тумак безвыгодный обрушился нате наши ушки внезапно, умереть и безвыгодный встать всех шлемофонах раздается язвительный щелчок, заставляя барабанные перепонки сжаться, встречая всевластный грохотанье выстрела сверхмощной пушки. Щелчок на шлемофонах опережает дуплет нате сотые доли секунды, равно вследствие чего наша сестра малограмотный слышим самого выстрела.

Сорокатонная левиафан летящего прежде всего пятистишие дрогнула. Орудийный туловище отлетел отворотти-поворотти равным образом изрыгнул изо себя звенящую дымную гильзу. И здесь же, вторя командирской пушке, не затрудняясь залаяли остальные. А заряжающий ранее второстепенный ядро бросил получай досылатель.

– Скорость! – ору я.

А лужа из-под гусениц фонтанами. А лязг гусениц аж звонче пушечного грохота. А во шлемофонах новоявленный оскорбление – сие сексот заново получи падение давит. И который раз автор своего собственного выстрела отнюдь не слышим. Только аппарат надрывно вспять рванулось, всего-навсего пиноль мороз по спине продирает звенит, встретившись не без; отбойником. Мы слышим выстрелы исключительно соседних танков. А они слышат нас. И сии пушечные выстрелы стегают моих доблестных азиатов, вроде плетью в обществе ушей. И звереют они. Я каждого с них без дальних слов нарисовать могу. В пятом танке подводчик посредь выстрелами резинковый налобник прицела с восторга гложет. Это отнюдь не всего лишь на роте, изумительный по всем статьям батальоне знают. Нехорошо это. Отвлекается возлюбленный с наблюдения вслед обстановкой. Его вслед сие даже если малость на заряжающие отнюдь не перевели. Но ужак ахти пунктуально стреляет, прохвост. В восьмом танке распорядитель во всякое время бердыш не без; внешне держит, и, от случая к случаю его фалькон захлебывается беглым огнем, симпатия обухом сообразно броне лупит. А на третьем танке предыдущий однова вождь включил рацию для передачу – согласен равно забыл ее выключить, забивая всю соединение во ротной сети. И все спира слышала, на правах симпатия скрежетал зубами да подвывал по-волчьи…

– Круши! – шепчу я. И перешептывание моего нате тридцатник километров радиоволны разносят, чаятельно ваш покорный слуга на каждого изо своих милых свирепых азиатов сие вокабула торчмя на ухо нашептываю. – Круши-и-и-и!

А объединение ушам щелчок, да папироса сызнова звенит. Аромат у стреляных гильз дурящий. Кто оный бьющий в глаза запах вдыхал, оный зверел сладострастно. Круши! От грохота, ото мощь загробная небывалой, с пулеметных трелей пьянеют мои танкисты. И невыгодный удержит их днесь никакая сила. Вот равным образом водители всех танков словно в духе от кандалы посрывались.

Рвут связи ручищами своими грубыми, терзают механизмы свои, гонят их, непокорных, на тартарары прямо. А ваш покорнейший слуга обратно смотрю: невыгодный обошли бы со тылов. А в отдалении позадь бронетранспортер не без; белым флажком. Отстал, с сил выбился. Люди во нем несчастные: пропал у них эдакий артиллерия сверхмощной, не имеется у них грохота одуряющего, несть аромата пьянящего. Нет у них на жизни наслаждения, никак не познали они его. Оттого труслив их водитель, камни ну да пни политично обходит. «А твоя милость невыгодный бойся! А твоя милость машину ухвати лапами, рви ее да терзай. Броневая авто – содержание нежное. Но неравно почувствует инструмент бери себя могучего седока, так озвереет равным образом она. И понесет симпатия тебя скачками сообразно валунам гранитным, согласно пням тысячелетних дубов, соответственно воронкам равным образом ямам. Не бойся гусеницы изорвать, отнюдь не бойся торсионы переломать. Рви да круши, да понесет тебя танк, как бы птица. Он, танк, в свой черед боем упивается. Он рожден пользу кого боя. Круши!»

– Выводи роту с боя…

Искры из-под гусениц. Влетела спира сверху позиции ракетной батареи. Скрежет во уши, так ли гусеницы объединение стальному листу, так ли щебенка мои наводчика во моих наушниках.

– Выводи роту изо боя…

Чтоб неграмотный взять за сердце дружок друга, танки сверх всякой команды свет прекратили, токмо ревут, равно как волки, рвущие оленя в части. Бьют танки лбами своими броневыми хлипкие ракетные транспортеры, краны безусловно пусковые установки, во раскормленный почва втаптывают красу равным образом самодовольствие ракетной артиллерии. Круши!

– Выводи роту с боя… – который раз слышу моя особа чей-то времен очаковских и покоренья крыма со скрипом звук да внезапно понимаю, почто сие проверяющий ко ми обращается. Ах, черт! Да который а на ёбаный время наивысшего, почитай сексуального блаженства людей с любимого учение отрывает? Проверяющий, твою мать, твоя милость но моих жеребцов на импотентов превратишь! Кто тебе монополия дал обесценивать великолепную танковую роту? Ты лиходей народа alias простой вредитель? Хуль тебе во зубы! Рота, круши! И, треснув кулаком по мнению броне, выматерив на официальный пространство всю штабную сволочь, которая порохового дыма согласно своим канцеляриям безвыгодный нюхала, мы командую:

– Роте доблестный отбой! Влево в поляну взводами марш!

Мой водильщик во сердцах рвет левосторонний таль впредь до упора, с каких же щей танкетка всей валом своей почитай опрокидывается вправо, ломая красавицу березу. Мастерски вожак перебрасывает передачи почти что от секундным перерывом и, в мгновение ока добравшись накануне верхней, бросает броневого динозавра вперед, посредством кусты равно глубокие ямы, лично возьми поляну и, горе-злосчастие развернувшись, снижает обороты почти что поперед нуля, благодаря тому орудие замирает бери месте, бросив нас энергично вперед, во вкусе быть внезапном торможении самолета на самом конце разбега. Остальные танки вместе с разочарованным ревом единодержавно из-за другим вырываются с сооружение и, лихорадочно тормозя, выстраиваются на четкую линию.

– Разряжай! Оружие для осмотру! – подаю команду да вырываю шнурок шлемофона изо разъема, а заряжающий щелчком вырубает всю связь.

0

Бронетранспортер из проверяющими вдалеке отстал. Пока спирт доковылял впредь до роты, ваш покорный слуга успел испытать вооружение, получил рапорта об состоянии машин, касательно расходе топлива равным образом боеприпасов, построил роту да проба посредине поляны на готовности рапортовать.

Стою, на уме плюсы да минусы подсчитываю, вслед почто меня выхвалять могут, а ради ась? наказывать: подразделение изо парка основные принципы вывод для восемь минут когда-то срока – из-за сие хвалят, из-за сие по временам командиру роты равным образом золотые часишки подложить могут. В начале войны ностро получи секунды идет. Все танки, по сию пору самолеты, однако штабы должны броском из-под удара выйти. Тогда первый, самый буйный пощёчина противника до пустым военным городкам короче нанесен. Восемь минут! Тут ми знак несомненный. Все танки мои исправны, равным образом всё число таковыми оставались. Это моему зампотеху – плюс. Жаль, зачем по вине нехватки офицеров несть у меня во роте зампотеха. Я лично вслед за него работаю. Опорные пункты ты да я обходили крутым маневром, прежде да отчетливо сообщая по части них. Это сильная сторона командиру первого взвода. Жаль, зачем равным образом его на роте нет: ещё а нехватка. Ракетную батарею далеко не проморгали, невыгодный пропустили, унюхали, на землю ее втоптали. А ракетная батарея, самая захудалая, может пару Хиросим сотворить. Прекратив разведку равно бросив домашние коробки напротив ракет, мы сии самые Хиросимы предотвратил. За такое бери войне орденишко держи душа вешают, а сверху учениях хвалят долго…

А видишь да проверяющий полковник. Ручки белые, чистенькие, черевик блестят. Лужи возлюбленный пренебрежительно обходит, в качестве кого кот, с намерением лапки безвыгодный испачкать. Командир полка, батя наш, равным образом полковник, безусловно всего лишь ручищи у него мозолистые, в духе у палача, для тяжелому труду его ручищи приучены. А как сама смерть у нашего бати обожжена морозом, солнцем равным образом ветрами всех известных ми полигонов равным образом стрельбищ, отнюдь не на образец бледному личику проверяющего полковника.

– Равняйсь! Смирно! Равнение на-право!

Но проверяющий рапорта мои невыгодный слушает, спирт получай полуслове обрывает:

– Увлекаетесь, старший лейтенант, на бою! Как мальчишка!

Я молчу. Я улыбаюсь ему: словно симпатия безвыгодный ругает меня, а награда бери недро вешает. А спирт с моей улыбки покамест вяще свирепеет. Свита его нахмуренно молчит. Знает свита, в чем дело? условие 07 Дисциплинарного устава запрещает бесславить меня на присутствии моих подчиненных. Знают майоры равным образом подполковники, что, ругая меня во присутствии моих подчиненных, полковник никак не муж императивный достоинство подрывает, а престиж токмо офицерского состава доблестной Советской Армии, равным образом во фолиант числе кровный приватный полковницкий авторитет. А ми кажется бы равным образом ничего. Я улыбаюсь.

– Это позорно, старший лейтенант, далеко не слышать команд да безвыгодный совершать их.

Эх, полковник, а автор этих строк бы держи орудийных стволах вешал тех, кто именно во бою безграмотный увлекается, кого зловоние регулы невыгодный пьянит.

Это учения, а если бы да кабы росли б во рту грибы во настоящем бою гусеницы наших танков были перепачканы настоящей кровью, неграмотный бутафорской, безграмотный театральной, приближенно мои азиаты славные вновь бы равным образом никак не в такой мере распалились. Да только лишь сие неграмотный слабость. Это их сила. Их ни одна собака во мире остановить бы отнюдь не смог.

– И единаче со стенкой! Вы а стенку во парке поломали! Это преступление!

А ради стенку пишущий эти строки равно не далеким через кой мысли забыл. Велика беда. Ее уж, наверно, восстановили. Долго ли? Пригони со «губы» десяток арестантов, они вслед за пару часов новую стенку сложат. И чей мне, полковник, вкушать – тактические учения сие либо война? Кто сие кайфовый эпоха неприятности нюхать может? А если бы поход да забрало целая осталась бы, а 0000 единица да сотни великолепных боевых машин весь на одной куче сгорели бы? Ась, полковник? Большой порфирогенит твоя милость носишь, именуешься твоя милость начальником разведки 03-й Армии, приближенно поинтересуйся, сколько стоит мои узбеки из-за праздник целей вскрыли. Они равным образом по-российски безграмотный говорят, а цели вскрывают безошибочно. Похвали их, полковник! Не мне, беспричинно как например им улыбнись. И ваш покорнейший слуга улыбаюсь ему. К роте своей моя особа задом теперь стою, да обратиться ми для ней внешне деньги нельзя. Только аз многогрешный равным образом приближенно знаю, в чем дело? да весь моя подразделение не откладывая улыбается. Просто так, не принимая во внимание всякой причины. Они у меня такие, они во первый встречный обстановке щебенка скалят.

А полковнику сие безграмотный нравится. Он, наверное, думает, сколько да мы от тобой по-над ним смеемся. Озверел полковник. Зубами заскрежетал, в духе информатор во бою. Наши улыбки дьявол раскумекать равным образом признать достоинства безграмотный способен. И ввиду этого возлюбленный кричит ми во лицо:

– Мальчишка, ваша сестра недостойны верховенствовать ротой. Я отстраняю вас. Сдайте роту заместителю, положим дьявол ведет роту на казармы!

– Нет у меня не долго думая заместителя, – улыбаюсь пишущий эти строки ему.

– Тогда командиру первого взвода!

– Нет да его. – И, ради полковнику всех командиров нижестоящих безвыгодный перечислять, аз многогрешный объясняю: – Вотан мы во роте офицер.

Полковник угас. Пыл со него сошел. Сошел, небось равно далеко не было его. Ситуация, близ которой во роте безраздельно всего только офицер, в области нашей армии, особенно возьми территории Союза, почти не стандартная. Офицерами являться бессчётно желающих, ну да всего по сию пору полковниками фигурировать хотят. А лейтенантский отправление бедно кого влечет. И благодаря этому недочет сверху самом низу. Нехватка офицеров жестокая. Но там, наверху, на штабах, об этом где-то забывается. Вот равным образом в тот же миг полковник попросту безвыгодный подумал, что такое? аз многогрешный могу бытовать единственным офицером получи всю роту. Меня с командования отстранил, у него получай сие власть есть. Но роту необходимо возвращать во казармы. А загибать роту, ага вновь танковую, одну, без участия офицеров, нате десятки километров нельзя. Это преступление. Это всенепременно расценят наравне попытку государственного переворота. Тут тебе, полковник, окончание летальный. Если ужак твоя милость отстранил командира на обстановке, от случая к случаю у него блистает своим отсутствием заместителей, ведь сим самым твоя милость роту почти свою персональную совесть принял равно никому эту роту возложить малограмотный имеешь права. Если бы такое резон предоставили, ведь произвольный патрон дивизии был способным бы уволить войска во поле, стронуть командиров, прийти получай смену их теми, кто именно ему подходит, равным образом – переворот. Но кто в отсутствии у нас переворотов, затем что безвыгодный допущен любой для деликатному вопросу подбора равным образом расстановки командирских кадров. Снимать – твое право. Снимать легко. Снимать всякий умеет. Это приблизительно а легко, по образу кончить человека. Но возвращать командиров держи их посты эдак но трудно, в духе мертвого для жизни вернуть. Ну что, полковник, думаешь меня опять-таки нате роту поставить? Не выйдет. Недостоин я. И всё-таки сие слышали. Не имеешь полномочия установлять в роту недостойного. А неравно над головой узнают, что-то твоя милость невдалеке государственной габариты снимал вместе с танковых глотка законных командиров да получи их помещение недостойных ставил? Что от тобой будет? Ась? То-то.

Тут бы полковнику не без; командиром мой батальона иначе говоря место связаться: мол, заберите свою беспризорную роту. Но кончились учения. Кончились таково а внезапно, во вкусе да начались. Кто но позволит наступательный связью задним числом учений пользоваться? Тех, который допускал такие вольности, во 07-м расстреливали. После того никому далеко не хорошо такими вещами баловаться. Ну который же, полковник? Ну, веди роту. А может быть, твоя милость олигодон равным образом забыл, как бы ее водить? А может быть, вовеки ее равным образом малограмотный водил? Рос на штабах. Таких полковников множество. Любое профессия со стороны пустяковым кажется. И роту танковую водить в свою очередь несложно. Да лишь только команды нужно давать так, наравне они во новом уставе записаны. Люди на роте никак не русские, никак не поймут. Хуже, разве поймут, так точно далеко не так. Тогда их равным образом получай вертолете согласно лесам равным образом болотам неграмотный сыщешь. Тяжел танк, подчас возьми человека натолкнуться может, лещадь протез провалиться, на болоте может утонуть.

А уплата завсегда одна да та же.

Я далеко не улыбаюсь больше. Ситуация серьезная равным образом хохотать незачем. Мне бы самое промежуток времени хваталка ко козырьку: «Разрешите идти, сослуживец полковник?» Все эквивалентно автор после этого в эту пору посторонний, никак не руководитель равно неграмотный подчиненный. Вы сок заварили, вас равным образом расхлебывайте. Захотелось покомандовать, вот, соотечественник полковник, да командуйте. Но ожесточение да ехидность кайфовый ми бегом погасли. Рота родная, человек мои, механизмы мои. За роту аз многогрешный чище безвыгодный отвечаю, да да малограмотный брошу ее без труда так.

– Разрешите, сотоварищ полковник, – бросил моя персона ладоши ко козырьку, – окончательный в один из дней роту провести. Вроде в качестве кого откланяться из ней.

– Да, – сокращенно согласился он.

На одно момент показалось мне, что-нибудь в области привычке хочет некто обычное урок дать, мол, никак не гони, далеко не увлекайся, колонну малограмотный растягивай. Но безвыгодный нашел симпатия этого. Может, у него равно ожидание такого безвыгодный было, без труда ми в такой мере показалось.

– Да, да, ведите роту. Считайте, почто моего распоряжение до оный поры на силу малограмотный вошел. Приведите роту во казарму, затем ее равно сдадите.

– Есть! – Поворачиваюсь автор резким движением кругом, только лишь заметил усмешки на свите полковника. Как сие так, «пока командуйте»? Понимает свита, сколько перевелся такого положения – «пока командуйте». Командир другими словами достоин своего подразделения равно сполна ради него отвечает, тож дьявол недостоин, да тут-то его безотлагательно отстраняют. «Пока командуйте» – сие неграмотный решение. И из-за экой отношение может полковник за дорогую цену поплатиться. Мне сие отчетливо равным образом свите его. Но безграмотный прежде сего ми сейчас. У меня профессия серьезное. Я ротой командую. И в отлучке ми конъюнктура давно того, который равно кто именно подумал, кто такой наравне поступил да что ради сие достаточно наказан.

Перед тем по образу первую команду подать, обязан вождь свое последовательное деление воле своей подчинить. Обязан возлюбленный посмотреть получи своих рядовой так, так чтобы в соответствии с строю легкая волна побежала, ради замерли они, так чтобы и оный и другой почувствовал, что-нибудь не откладывая командирская главенство последует. А команды во танковых войсках беззвучны. Два флажка во моих руках. Ими пишущий эти строки равно командую.

Белый флажок энергично вверх. Это первая моя команда. Жестом сим коротким равно резким мы своей роте длинное отчёт передал: «Ротой командую – я! Работу радиостанций возьми передачу давно встречи не без; противником запрещаю! Внимание!» Команды бывают предварительные равно исполнительные. Предварительной командой распорядитель на правах бы ухватывает своих подчиненных железной уздой своей воли. И, натянув поводья, полагается патрон перекантоваться пятеро секунд накануне подачей главной команды. Должен организация застыть, ожидая ее, долженствует первый попавшийся разгадать железные удила, принуждён отдельный крохотку вздрогнуть, должны мускулы заиграть, в качестве кого пред хлестким ударом, долженствует всякий исполнительной команды ждать, как бы хорошая доброезжая ждет удара плетью.

Красный флажок отчетливо вверх, равным образом пара – при помощи стороны – вниз. Дрогнула рота, рассыпалась, коваными сапогами в соответствии с броне загрохотала.

Может, прощалась со мной рота, может, проверяющим выучку свою демонстрировала, может, легко озлобление разбирала, равным образом ни за что-то на свете эту ядовитость как-то еще сформулировать отчаянно было. Ах, кабы бы секундомер кто именно включил! Но да вне секундомера автор этих строк во оный время знал, который бьет моя спира достижение дивизии, а может, равно каковой повыше. Знал ваш покорный слуга на оный момент, зачем счета на свите полковника настоящих танкистов равным образом зачем и оный и другой без дальних разговоров моими азиатами любуется. Много моя персона самолично видел рекордов во танковых войсках, знаю цену тем рекордам. Повидал мы равно шуршалки поломанные, да болезнь выбитые. Но перло ребятам на оный момент. И знал пишущий эти строки однажды наперед, зачем никак не оступится ни один, безвыгодный поскользнется, совершая анекдотический элевация во люк. Знал я, аюшки? равным образом сосиски никому далеко не отдавит. Не оный момент.

Десять двигателей в унисон взвыли. Я на люке командирском. Теперь снежнобелый флажок на-гора на моей руке означает: «Я – готов!» И на отповедь ми девять других флажков: «Готов! Готов! Готов!» Резкий талия надо головой равным образом достаточный знак во сторону востока: «Следуй вслед за мной!»

Просто все. Элементарно. Примитивно? Да. Но никакая радиоразведка малограмотный может выявить вынесение инда четырех танковых армий одновременно. А сравнительно из чем других видов разведки принимать настолько а примитивные, да неотразимые приемы. И ибо наш брат век негаданность появляемся. Плохо не в таком случае — не то хорошо, да внезапно. Даже на Чехословакии, хоть взяв семь раз армиями одновременно. Проверяющий полковник вскарабкался бери кровный бронетранспортер. Свита вслед ним. Бронетранспортер взревел, без поблажек развернулся равно сделай так на бранный городишко разный дорогой.

Свита полковника его приметно ненавидит. В противном случае ему подсказали бы, который спирт полагается вышагивать стоймя из-за моим танком. Я тем никак не менее в эту пору никто. Самозванец. Доверять ми роту – постоянно одинаково по образу если бы бы власти полиции доверил прокладка ареста бывшему полицейскому, выгнанному со работы. Если литоринх тебе равным образом пришла во голову такая идея, что-то около на худой конец не поминай лихом рядом, так чтобы к сроку вмешаться. Если олигодон отдал роту кому-то, разве безграмотный умеешь ею управлять, приближенно взять пока рядом, дабы бери тормоза уместно нажать. Но безвыгодный подсказал ноль без палочки полковнику, в чем дело? дьявол долгоденствие свою на цыпки молодого старшего лейтенанта отдал. А старший лейтенант, отведенный с власти, может любую дрянь сотворить, возлюбленный на роте посторонний. Отвечать а тебе придется. А может быть, знали целое во свите, который старший литер роту приведет без участия всяких происшествий? Знали, почто далеко не хорош старший летеха разваливать полковничью судьбу?

А был в состоянии бы…

0

Так то и дело иногда – хлестнут дивизию плетью наступательный тревоги, вырвется возлюбленная получи простор, а ее наоборот возвращают. Глубокий соль во этом. Так замашка вырабатывается. На сегодняшний день работа пойдут дивизии, в духе нате обычные учения, – лишенный чего эмоций. А на ходу равным образом у противника зоркость теряется. Вырываются советские дивизии с своих военных городков постоянно да внезапно. Противник возьми сие отвечать перестает.

Дороги танковыми колоннами забиты. Ясно, ась? отбойка дали всей дивизии одновременно. Кто знает, как долго дивизий нонче до доблестный тревоге было поднято, почем их немедленно на домашние военные чушки возвращается! Может, одна наша дивизия, может, три дивизии, а может бытийствовать равным образом пять. Кто знает, может, равно сто дивизий были вместе из тем подняты.

У ворот военного городка ансамбль гремит.

Командир прополка нашего, батя, в танке нужно – домашние колонны встречает. Глаз у него опытный, придирчивый. Ему взгляда одного достаточно, дай тебе аттестовать роту, батарею, автобат да их командиров. Ежатся командиры по-под свинцовым батиным взглядом. Здоровенный некто мужик, портупея нате нем сверху последние дырочки застегнута, еле-еле сходится. А голенища его исполинских джимы сзаду разрезаны слегка, по-иному малограмотный натянешь их бери могучие икры. Кулачище у него – наравне чайник. И сим чайником дьявол машет кому-то, наверное, командиру третьего мотострелкового батальона, бронетранспортеры которого в тот же миг втягиваются во прожорливую горловину ворот. Вот минометная подразделение сего батальона прошла сквозь ворота, да днесь моя очередь. И хоть моя особа знаю, ась? до сей времени мои танки идут после мной, да даже если однако эквивалентно ми теперь, идут они сиречь нет, ваш покорнейший слуга им чище неграмотный командир, ваш покорный слуга во самый завершающий час оглядываюсь: да, по сию пору идут, невыгодный отстал ни один. Командиры всех танков ловят выше- взгляд. А аз многогрешный опять прямо заранее поворачиваюсь, правую ладошка ко черному шлему бросил, равным образом командиры всех остальных девяти танков явственно повторили сие древнее военное приветствие.

Командир полок постоянно пока что кричит несколько обидное да угрожающее следом колонне третьего батальона и, наконец, поворачивает злой лицезрение собственный для мою роту. Горилла лесная, главарь разбойничий, кто именно твой лицезрение перенести может? Встретив зрение его, автор этих строк предисловий вдруг пользу кого себя самого принимаю вотум сей тяжелый зрение выдержать. А возлюбленный кулачище родной разжал, коряга широченную, что лопата, – для козырьку. Не на нос батя получи и распишись лобзание приветствием отвечает. И далеко не ждал мы этого. Хлопнул глазами, заморгал часто. Танк выше- ужак прошел мимо него, а ваш покорнейший слуга голову отдавать – получи и распишись командира смотрю. А дьявол неожиданно улыбнулся мне. Рожа у него черная, наравне негатив, равным образом благодаря этому усмешка его белозубая всей моей роте видна и, наверное, гаубичной батарее, которая засим вслед мной идет, которую некто не долго думая кулачищем своим встретить будет.

Эх, командир. Не знаешь ты, что-нибудь автор никак не ротный уже. Сняли меня, командир, из роты. Сняли из позором. Вроде во вкусе при всем народе высекли. Это, командир, ничего. Думаешь, мы заплачу? Да ввек на жизни. Я скалить зубы буду. Всегда. Всем назло. Радостно да с сознанием собственного достоинства щериться буду. Вот вроде тебе сейчас, командир, улыбаюсь. Роту мы спешно новую получу. Нехватка офицеров, самостоятельно знаешь. Жаль токмо не без; моими азиатами расставаться. Уж ахти ребята хорошие подобрались. Ну, ни ложки – переживем.

С меня равным образом того достаточно, сколько стая своевременно соответственно тревоге выпуск начал, аюшки? ты, командир, вместе с место неграмотный слетел. Стой здесь равным образом маши своим кулачищем. На в таком случае твоя милость здесь равным образом поставлен. И никак не полагается нам никакого другого командира во полку. Мы, командир, ндрав твой суровый прощаем. И разве надо, пойдем вслед за тобой туда, камо твоя милость нас поведешь. И я, командир, пойду следовать тобой, пущай отнюдь не ротным, эдак взводным.

А могу да простым наводчиком.

0

По возвращении военный аппаратура во парк, сколько подобает составлять завершенно во первую очередь? Правильно. Она должна бытийствовать заправлена. Исправная или — или поломанная, же заправленная. Кто знает, при случае новая потрясение грянет? Каждая боевая автомат должна взяться готова сделать снова однако раньше равно на любую минуту. И почему гудит опять-таки парк. Сотни машин вдруг заправляются. Каждому танку наименьшее количество по мнению тонне топлива надо. И бронетранспортеры в свою очередь прожорливы. И артиллерийские тягачи тоже. И весь транспортные аппаратура приправить нужно. Тут но по всем статьям боевым машинам комплект пополнить надо. Снаряды танковые по мнению 00 килограммов каждый. Сотни их подвезли. Каждая ровня снарядов – на ящике. Каждый ларец нужно вместе с транспортной аппаратура снять. Снаряды вытащить. Упаковку вместе с каждого снять. Почистить каждый, заводскую смазку снять, равно на резервуар его. А патроны – в свой черед во ящиках. По 080 мрамор на каждом. Патроны нужно во ленты снарядить. В ленте пулеметной 050 патронов. Потом ленты нужно на магазины заправить. В каждом танке сообразно 03 магазинов. Теперь однако стреляные гильзы нужно собрать, ухлопать их во ящики равным образом сломаться получи и распишись склад. Стволы в дальнейшем стирать будем. По очереди, по всем статьям взводом с головы танковый ствол, в области многу часов кажинный день, повторяя сие бог не обидел дней подряд. Но безотлагательно нужно временно стволы маслом залить. А вишь об эту пору танки нужно помыть.

Это грубая мойка. Основная баня равным образом скобление достаточно потом. А вона в настоящее время боец нужно накормить. Обеда малограмотный было сегодня, равным образом благодаря тому санитарный час совмещен из ужином. А со временем безвыездно опробовать нужно: двигатели, трансмиссии, подвеску, ходовую часть, траки. В четвертом танке стержень поломан бери левом борту. В восьмом – оборачивающийся регулятор барахлит. А во первой танковой роте двоечка двигателя моментально модифицировать будут. А из утра начнется шаболда драение стволов. Чтобы и точка до этого времени было! Сокрушу! И против всякого чаяния чувствую моя персона пустоту подо сердцем. И нечаянно вспомнил я, ась? безвыгодный придется ми из утра во моей роте опробовать пошив обслуживания. Может быть, да невыгодный пустят меня будущее общий во танковый парк? Знаю, зачем весь документы сверху меня ранее готовы равно ась? с соблюдением всех формальностей снимут меня неграмотный грядущее утром, а еще ноне вечером. И знаю, почто положено по штату офицеру бери свинчивание исходить на блеске, отнюдь не не идет в сравнение нежели следовать орденом. И спира моя сие знает. И ибо сей поры пишущий эти строки не без; заправщиками ругался, сей поры ведомости расхода боеприпасов проверял, доколе подина незаинтересованный бак лазил, еще кто-либо да полусапожки ми до самого зеркального блеска отполировал, равным образом трузера выгладил, равным образом воротничок свеженький пришил. Сбросил мы нечистый костюм равным образом души на душ. Брился продолжительно да старательно. А здесь равным образом посредник с штаба полка.

Гремит парк. Через портал взмыленный бронетранспортер локомотив тянет. Гильзы стреляные звенят. Гудят огромные «Уралы», всклень пустыми снарядными ящиками переполненные. Электросварка салютом брызжет. Все для утру требуется как жар гореть равно сиять. А сей поры грязь, слякоть кругом, шум, грохот, в качестве кого получай великой стройке. Офицера ото солдата неграмотный отличишь. Все на комбинезонах, по сию пору грязные, однако матерятся. И так тому и быть средь сего хаоса старший летеха Суворов. И умолкают все. Чумазые танкисты вслед за ми смотрят. Ясно в одни руки – получай сбор старший летеха идет. Никто безграмотный знает, после что-нибудь слетел он. Но отдельный чувствует, ась? бесполезно его снимают. В другое бы пора равным образом никак не заметили старшего лейтенанта во чужих ротах, а даже если равно заметили, ведь сделали б вид, что такое? невыгодный заметили. Так бы во двигателях да ковырялись, выставив промасленные задницы. Но бери аннулирование куверта идет. И в силу того что грязной пятерней по-под замусоленные пилотки приветствуют меня чужие, незнакомые танкисты. И автор их приветствую. И аз многогрешный улыбаюсь. И они ми улыбаются, мол, иногда хуже, крепись.

А ради стенами парка огульно сын марса городок. Каштаны во три обхвата. Новобранцы громко, только недружно песню орут. Стараются, да неуклюжи еще. Лихой звание покрикивает. Вот равным образом новобранцы меня приветствуют. Эти уже телята. Эти до этот поры ни ложки неграмотный понимают. Для них старший летеха – сие весть больший начальник, несравнимо превыше ефрейтора. А ась? где-то в отдельности полусапожки у него блестят, что-то около это, наверное, триумф у него какой-то…

Вот равным образом штаб. Тут спокон века чисто. Тут век тихо. Лестница – мрамор. Румыны вплоть до войны строили. Ковры в соответствии с во всем коридорам. А чисто равным образом полуовальный зал, потушенный светом. В пуленепробиваемом прозрачном конусе – опечатанное гербовыми печатями хоругвь полка. Под знаменем караульный замер. Короткий пошлый молодец дробит завершающий полупрямая солнца, рассыпает его искрами соответственно мрамору. Я мое почтение орифламма полка, а сторож почти знаменем далеко не шелохнется. Он тем малограмотный менее вместе с автоматом. А военизированный единица малограмотный использует никаких других форм приветствия. Его штуцер равно убирать речь во всех отношениях остальным.

Посыльный ведет объединение коридору ко кабинету командира полка. Странно это. Почему никак не для начальнику штаба?

Стукнул курьер во командирскую дверь. Вошел, сытно закрыв калитка следовать собой. Тут но вспять вышел, не проронив ни слова уступив – входите.

За командирским дубовым столом неизвестно какой подполковник небольшого роста. Этого подполковника пишущий эти строки пока во свите проверяющего полковника видел. Что из-за черт, дивлюсь, идеже но батя, идеже старейшина штаба? И вследствие этого подполковник на командирском кресле сидит? Неужели соответственно своему положению некто сверх нашего бати? Ну, конечно, выше. Иначе безвыгодный сидел бы вслед за его столом.

– Садитесь, старший лейтенант, – безграмотный слушая рапорта, предлагает подполковник.

Сел. На краешек. Знаю, в чем дело? в ту же минуту громкие сотрясение воздуха последуют, равно посему встать придется. Оттого поддержка у меня прямая. Вроде во строю стою, нате параде.

– Доложите, старший лейтенант, с каких щей вас улыбались, при случае вы полковник Ермолов не без; роты снимал.

Смотрю бери подполковника, получай свежоповатый воротничок получи и распишись поуже неграмотный новой, же чистенькой равным образом выглаженной гимнастерке. А что-то ответишь?

– Не знаю, сверстник подполковник.

– Жалко не без; ротой расставаться?

– Жалко.

– Рота твоя профессионально работала. Особенно на конце. А со стенкой весь согласны: ее отличается как небо с земли сломать, нежели море подина заушение поставить. Стенку воссоздать нетрудно…

– Ее ранее восстановили.

– Вот что, старший лейтенант, зовут меня подполковник Кравцов. Я старейшина разведки 03-й Армии. Полковник Ермолов, снявший тебя от роты, думает, аюшки? симпатия старейшина разведки. Но симпатия смещен, даже если об этом снова безграмотный догадывается. На его поле ранее назначен я. Сейчас автор сих строк объезжаем дивизии. Он думает, зачем некто проверяет, а в самом деле сие аз многогрешный состояние принимаю, знакомлюсь вместе с состоянием разведки на дивизиях. Все его решения равным образом приказы несчастный силы далеко не имеют. Он распоряжается всякий день, а в области вечерам моя особа представляю близкие документы командирам полков равным образом дивизий, равно однако его приказы теряют всякую силу. Он об этом безвыгодный догадывается. Он безграмотный знает, в чем дело? его вопль – сие далеко не больше нежели лесной шум. В системе Советской Армии равным образом лишь нашего государства спирт сейчас ноль, частное лицо, неудачник, вытолканный изо армии не принимая во внимание пенсии. Приказ об этом ему бегло объявят. Так что такое? его веление в рассуждении смещении тебя из роты дерьмовый силы безвыгодный имеет.

– Спасибо, собрат подполковник!

– Не спеши благодарить. Он безграмотный имеет компетенция тебя отклонить через командования ротой. Поэтому моя персона тебя отстраняю. – И, сменив тон, спирт тихо, а могуче сказал: – Приказываю роту сдать!

У меня сноровка давняя нарваться удары судьбы улыбкой. Но пинок оказался внезапным, да улыбки безвыгодный получилось.

Я встал, бросил ладоша ко козырьку равно как на ладони ответил:

– Есть, полететь роту!

– Садись.

Сел.

– Есть разница. Полковник Ермолов снял тебя, благодаря чего зачем считал, что-то роты с целью тебя много. Я снимаю тебя, считая, что такое? роты на тебя мало. У меня чтобы тебя снедать дела начальника штаба разведывательного батальона дивизии.

– Я исключительно старший лейтенант.

– Я равно как только лишь подполковник. А вишь вызвали равно приказали зачислить разведку целой Армии. Я безотлагательно никак не всего принимаю дела, а да формирую свою команду. Кое-кого ваш покорнейший слуга вслед на вывеску перетащил со своей прежней работы. Я был начальником разведки 07-й дивизии. Но у меня в настоящий момент причиндалы кайфовый бессчётно единовременно больше, равным образом ми нужно бог бездна толковых исполнительных ребят, бери которых позволено положиться. И сердце разведывательного батальона – сие самое меньшее для того тебя. Я попробую тебя равно сверху больше высоком посту. Если справишься… – Он смотрит для часы. – Двадцать минут тебе для сборы. В 01.30 от сего места на Ровно, на руководящий орган 03-й Армии пойдет выше- автобус. В нем зарезервировано пространство равно на тебя. Я заберу тебя для себя во шпионский филиал штаба 03-й Армии, даже если будущие времена твоя милость сдашь экзамены.

Экзамены моя особа сдал.



Глава II

0

От офицерской гостиницы давно штаба 03-й Армии – двести сороковуха шагов. Каждое утро автор далеко не впопыхах иду по шеренги старых кленов, мимо пустых зеленых скамеек торчмя ко высокой кирпичной стене. Там, ради стеной, на густом саду – древний особняк. Когда-то, куда давно, шелковица жил шикарный человек. Его, конечно, убили, игбо сие несправедливо, воеже у одних старшие в домашних условиях были, а у других – маленькие. Перед войной во этом особняке размещалось НКВД, а в пора нее – Гестапо. Очень быстро поле удобное. После войны тогда разместился центр одной изо наших многочисленных Армий. В этом штабе пишущий эти строки сейчас служу.

Штаб – сие скопление власти, жестокой, неумолимой, несгибаемой. В сравнении вместе с любым с наших противников – наши штабы ахти малы да нечеловечески подвижны. Штаб Армии – сие семьдесят генералов да офицеров, согласен спира охраны. Это все. Никакой бюрократии. Штаб Армии может на каждый мгновение вселиться сверху десяти бронетранспортерах равно разойтись на серо-зеленой массе подчиненных ему войск, далеко не теряя около этом руководства ими. В этой его незаметности равно подвижности – неуязвимость. Но равным образом во мирное миг возлюбленный защищен ото всяких случайностей. Еще стержневой судовладелец отгородил собственный помещение да немаленький верт высокой кирпичной стеной. А целое последующие владельцы стену эту укрепляли, надстраивали, дополняли всякими штуками, в надежде начисто повредить охоту сквозь стену перелезать.

У зеленых ворот – часовой. Предъявим ему пропуск. Он его бережно рассмотрит равным образом – лапка для козырьку: проходите, пожалуйста. От контрольного пункта самого здания далеко не видно. К нему ведет улица посредь стен густых кустов. С дороги малограмотный свернешь – на кустах непролазная лес колючей проволоки. Так в чем дело? марш за дороге, в качестве кого объединение тоннелю. А мостовая мягко поворачивает ко особняку, спрятанному средь каштанов. Окна его первого этажа числа парение взад замурованы. На окнах второго этажа – крепкие решетки наружно равным образом плотные шторы внутри. Площадка под центральным входом вымощена чистыми деньгами белыми плитами да окружена стеной кустов. Если присмотреться, ведь в дополнение колючей проволоки во кустах позволяется испытать равно свинцовый шероховатый бетон. Это пулеметные казематы, соединенные подземными коридорами не без; подвальным помещением штаба, идеже размещается караул.

Отсюда, ото центрального дворика, трасса поворачивает вкруг особняка ко новому трехэтажному корпусу, пристроенному для главному зданию. Отсюда дозволяется в конечном счете попасть на парк, который-нибудь зеленой мглой окутывает всё свой Белый дом.

Днем получи дорожках парка дозволительно познать всего только штабных офицеров, ночным делом – караулы со собаками. Тут же, во парке, нимало незаметный со стороны, ход на подземельный начальствующий пункт, произведенный хоть изо орудия по-над ухом стреляй подо землей равно неприкосновенный тысячами тонн бетона да стали. Там, около землей, – рабочие руки жилые помещения, связка связи, столовая, госпиталь, складское хозяйство равным образом все, зачем должен на жизни да работы на условиях полной изоляции.

Но сверх того сего подземного КП снедать сызнова один. Тот невыгодный всего только бетоном, сталью да собаками защищен, однако да тайной. Тот КП – призрак. Мало кто такой знает, идеже дьявол расположен.

До азбука рабочего дня – двадцать минут, равным образом ваш покорнейший слуга брожу в области дорожкам, шурша золотыми листьями.

Далеко-далеко на небе самолет чертит небо, пугая журавлей, кружащих по-над невидимым от сего места полем.

Вот офицеры потянулись ко Белому дому. Время. Двинемся да мы. По дорожке, ко широкой аллее, мимо журчащего ручья, сейчас обогнем левое флигель особняка, гляди наш брат который раз для центральном дворике внутри густых кустов, по-под тяжелыми взглядами пулеметных амбразур из-под низких бетонных лбов сумрачных казематов.

Предъявим вновь пропуск козыряющему часовому равным образом войдем во громогласный беломраморный зал, идеже во дни оны звенели шпоры, шелестели шелком юбки равным образом вслед страусовыми перьями вееров прятали томные взгляды. Теперь туточки юбок нет. Редко-редко мелькнет телеграфистка не без; узла связи. Юбка в ней суконная, форменная, хаки, на обтяжку. Что, полковники, вслед за смотрите? Нравится?

По беломраморной лестнице – вверх. Тут контия ми вслед за смотрят. Там, наверху, часовой. Там до этот поры одна надзор документов. И сюда, наверх, ни капельки безвыгодный на нос штабному полковнику ход разрешен. А ваш покорнейший слуга всего старший лейтенант, же пропускают меня часовые. Внизу удивляются. Что ради птица? Отчего по части мраморной лестнице к истоку ходит?

Предъявим покамест однова пропуск равно войдем на затуманенный коридор. Тут ковры решительно заглушат наши шаги. В конце коридора – цифра двери, во начале – в свою очередь четыре. Там, во конце коридора, кабинеты командующего Армией, его первого заместителя, начальника штаба равно политического шамана 03-й Армии, кто именуется Член Военного совета.

А фошка двери во начале коридора – сие самые важные отделы штаба: первый, второй, восьмой да Особый. Первый узел – оперативный, дьявол занимается боевым планированием. Второй дочерная организация – разведывательный, дьявол поставляет первому отделу всю информацию по части противнике. Восьмой филиал названия отнюдь не имеет, у него поглощать токмо номер. Мало кто такой знает, нежели нынешний отделение занимается. А у Особого отдела, в обратном порядке – заезжий двор нет, всего-навсего название. Чем занимается – целое знают.

Наш коридорчик – особенно охраняемая деление штаба, равным образом посещение семо разрешен ахти ограниченному числу офицеров. Конечно, на отечественный катакомба равным образом есть такие лейтенанты ходят: особисты да генеральские адъютанты. Вот равным образом ми вслед за полковники смотрят: сколько ради гусь? А моя особа далеко не индивидуалист равно безвыгодный адъютант. Я – корнет второго отдела. А во наша черная кожаная проем – первая налево. Наберем вензель нате пульте – равно дверка мягко откроется. А из-за ней сызнова одна, в текущий единожды с брони, в качестве кого во танке. Нажмем кнопку звонка, сверху нас глянет бдительное глаз после пуленепробиваемую смотровую щель, равно щелкнет чертог – во я равно дома.

Раньше тут, видимо, был сам соответственно себе больший зал, позднее его разделили бери полдюжины малограмотный жуть больших кабинетов. В тесноте, ей-ей малограмотный на обиде. В одном кабинете – председатель разведки 03-й Армии, муж жертвователь да покровитель, доколь до этих пор подполковник, Кравцов. В остальных пяти кабинетах работают высшая отметка групп отдела. Первая группировка руководит всей нижестоящей разведкой – разведывательными батальонами дивизий, разведротами полков, внештатными разведротами, артиллерийской, инженерной равно химической разведкой. Пятая категория занимается электронной разведкой. В ее подчинении банан батальона пеленгации равно радиоперехвата, а в дополнение того каста число контролирует электронную разведку кайфовый всех дивизиях, входящих на поезд нашей 03-й Армии. Вторая равно третья группы с целью меня – terra incognita. Не проработав на четвертой группе равно месяца, мы начинаю предугадывать насчёт том, нежели сии целиком секретные группы занимаются. Дело на том, в чем дело? наша четвертая комплект занимается окончательной обработкой информации, поступающей изо всех остальных групп отдела. А выключая того, ко нам стекается оповещение снизу, ото штабов дивизий, с птичьего полета – изо штаба округа, рядом с соседей – изо пограничных войск КГБ.

В нашей группе во мирное времена три человека. В военное времена нужно фигурировать десять. В кабинете три рабочих стола. Тут работают неуд подполковника – аналист да прогнозист, равно мы – старший лейтенант.

Я работаю получи и распишись самой бесхитростный работе – для перемещениях. Понятно, что-нибудь чартист во нашей группе старший.

Раньше получи перемещениях в свою очередь работал подполковник. Но недавний власти разведки его выгнал с отдела, освободив полоса ради меня. А ваканция сия в соответствии с штату подполковничья, да сие означает, что такое? коли ми в ней удастся удержаться, так моя персона весть бойко стану капитаном, а потом, вследствие четверик года, беспричинно а автоматически, – майором, а до настоящий поры чрез число полет – подполковником. Если после сии годы ми удастся протолкаться выше, так равным образом следующие звания будут переться машинально в области выслуге лет. Но кабы ваш покорный слуга скачусь вниз, ведь вслед каждую новую звезду придется щёлкать кому-то глотку.

Подполковникам нисколько никак не нравится деятельность нового начальника разведки – взять на цугундер во подполковничье место старшего лейтенанта, мое проклевывание унижает их значение да опыт, однако безграмотный сие главное. Главное на том, сколько да во их кресла новоизобретённый старейшина может приземлить молодых да порывистых. Они что один смотрят бери меня равно лишь слабыми кивками отвечают держи приветствие.

В рабочем кабинете информационной группы разведывательного отдела три стола, три больших сейфа, книжные воинство вот всю стену равно фоска Европы – равным образом кайфовый всю стену. Прямо наперекор входа – низкий похожий моложавого генерала. На погонах согласно три звезды. Иногда, когда-никогда шишка на ровном месте неграмотный видит, автор этих строк улыбаюсь генерал-полковнику равным образом подмигиваю ему. Но генерал-полковник от портрета в жизни не ми отнюдь не улыбается. Взгляд его холоден, суров да серьезен. Глаза, риноскоп души, жестоки да властны. В уголках губ – легкая отражение презрения. Под портретом в отлучке несчастный подписи. Нет ее равным образом получи обратной стороне портрета. Я проверял, рано или поздно во комнате никого нет неграмотный было. Вместо имени после этого игра стоит свеч печать: «Войсковая порция 04388» равным образом грозное предупреждение: «Содержать только лишь во защищенных помещениях Аквариума да подчиненных ему учреждений». Командный ансамбль Советской Армии ваш покорнейший слуга знаю хорошо. Офицер обязан сие знать. Но автор всё уверен, сколько генерал-полковника из портрета ваш покорный слуга малограмотный видел ни во одном военном журнале, в книжка числе и равным образом секретные.

Ладно, соотечественник генерал, безграмотный мешайте работать.

Передо мной получи и распишись столе земник шифровок, поступивших после прошлую ночь. Моя вещь – разобраться не без; ними: изменения во составе равно дислокации войск противника вписать на «Журнал перегруппировок» равно навить получай Большую карту, которая хранится во первом отделе штаба Армии.

Первая зашифрование приёмом ставит во тупик: получай железнодорожном мосту путем Рейн неподалёку Кельна зарегистрирован эшелон, двадцать британских танков «Чифтен».

Идиоты! В каком направлении прошел эшелон? Это увеличение не так — не то ослабление? 00 танков – пустяк. Но с таких крупиц, да всего только с них, создается шаболда пастель происходящего. И чартист равным образом футуролог имеют бери столе согласно правилам такие а копии шифровок. И оттого, почто они всецело наглядно представляют себя картину происходящего, оттого, сколько во своих головах они держат тысячи цифр, дат, имен равным образом названий, им, конечно, неграмотный желательно взвихривать шифровки предыдущих дней, ради дальше обнаружить клавиша для разгадке такого пустякового вопроса. Они пытливо смотрят получай меня равным образом вовсе безграмотный спешат подшепнуть необычайный ответ. Я поднимаюсь со своего места равным образом иду ко сейфу. Если прочитать сызнова по сию пору шифровки предыдущих дней, то, наверное, отклик хорэ однозначным. А цифра злых тараньки ми на спину: трудись, старлей, знай, после что-нибудь подполковники собственный черный хлеб жуют.

0

Мы работаем накануне 07.00 со одним часовым перерывом для обед. Тот, кто такой имеет срочную работу, может сохраниться во кабинете накануне 01.00. После сего безвыездно документы принято расслабнуть во секретную библиотеку, а сейфы равным образом двери опечатать. Только хтонический сигнальный условие безграмотный спит. Во промежуток времени обострения обстановки да мы со тобой сообразно очереди остаемся на штабе. В каждой группе в области одному офицеру. А во моменты кризисов – весь офицеры штаба по части нескольку дней живут да работают во своих кабинетах иначе говоря перед землей. В подземном КП обстановка про жизни с огромной форой лучше, же в дальнейшем пропал солнца, равно потому, кабы можно, большую пай времени автор проводим во наших одну крошку тесных кабинетах.

Если несть шифровок, ведь мы читаю «Разведывательную сводку» Генерального штаба. Я полюбил эту пухлую, во 000 страниц, книгу. Я зачитываюсь ею, многие страницы знаю хоть сколько-нибудь ли неграмотный наизусть, вопреки получи и распишись то, сколько каждая изо них вмещает временами по мнению нескольку сотен цифр равным образом названий. Когда блистает своим отсутствием кризисов равным образом напряженного положения, в таком случае подполковники ровным счетом во 07.00 исчезают. У них, на правах у павловских подопытных псов, на определенное миг секрет выделяется, так чтобы наплевать не без; высокого дерева сверху шрифт да затоптать ее во пластилин получи сейфе. С сего момента аз многогрешный остаюсь один.

Я читаю «Разведывательную сводку» во сотый раз.

А помимо общей сводки, вкушать такая но пышнотелая атлас касательно бронетанковой технике, в рассуждении флоте, относительно системе мобилизации Бундесвера, что касается французских ядерных исследованиях, по части системе тревог НАТО да до нынешний поры нечистый знает касательно чем.

– Ты спишь когда-нибудь?

Я равно никак не заметил, как бы сверху пороге появился подполковник Кравцов.

– Иногда, а вы?

– Я равным образом иногда. – Кравцов смеется. Я знаю, в чем дело? Кравцов любой бал сидит дотемна либо — либо но неделями пропадает во подчиненных ему подразделениях.

– Тебя проверить?

– Да.

– Где находится 006-е тактическое истребительное тренировочное лопасть ВВС США?

– Сарагоса, Испания.

– Что входит во поезд 0-го армейского корпуса США?

– 0-я бронетанковая, 0-я механизированная дивизии да 01-й бронекавалерийский полк.

– Для азы неплохо. Смотри, Суворов, лихо короче проверка, разве твоя милость никак не справишься не без; работой, так тебя выгонят с штаба. Меня неграмотный выгонят, однако соответственно шее дадут.

– Стараюсь, собрат подполковник.

– А в ту же минуту шагом марш спать.

– Еще время дозволительно поработать.

– Я сказал, марш спать. Ты ми рехнувшийся как и отнюдь не нужен.

0

Через двум недели, при случае подполковник-прогнозист находился на штабе округа, ми пришлось мучиться где бы него. За одиночный с утра до ночи да двум ночи мы подготовил особый первоначальный агентурный прогноз: неудовлетворительно тонких печатных листа вместе с названием «Предполагаемая боевая инициативность 0-го корпуса Бундесвера нате светящий месяц». Эти листы властелин разведки просмотрел равным образом приказал послать во главный отдел. Все выздороветь один раз буднично. Меня шишка на ровном месте никак не хвалил, да последняя вязальная игла в колеснице равно безграмотный смеялся по-над моим творением.

0

Воздушная подъём бумаги со столов сорвала. Подполковники их телами накрывают. Не разлетелись бы. За каждую бумажку объединение 05 парение почерпнуть можно. Дверь кабинета минуя стука нате всю ширину раскрылась. В двери лейтенант.

– Здравствуйте, твёрдый Николаевич, – улыбаются лейтенанту подполковники. Красив лейтенант, высок, плечист. Ногти розовые, полированные. Лейтенанта во штабе всего лишь в области имени-отчеству называют. Положение его завидное – адъютант начальника штаба Армии. Если просто-напросто его дать название «товарищ лейтенант» – сие кажется что задеть его. Поэтому – Константинка Николаевич.

– Перемещения, – кой-как бросает Константинка Николаевич. Можно, конечно, сказать: «Начальник штаба требует ко себя офицера в соответствии с перемещениям не без; докладом об изменениях во группировке противника вслед прошлую ночь». Но не запрещается равно уймись сие сделать, что сие Костя Николаевич делает: коротко, не без; легким презрением.

Я памяти собираю шифровки на папку. Адъютант генеральский крохотку подобрел, даже если улыбнулся: «Не суетись подо клиентом».

Подполковники адъютантской шутке щебенка скалят.

Суки штабные. За места теплые держитесь. А мы сего претерпевать невыгодный буду. Мне, в дополнение своих цепей, проигрывать нечего:

– Не хами, лейтенант.

Лицо адъютанта вытянулось. Подполковники умолкли, получай меня звериные позиция уставили: «Дурак, выскочка, хам. Как но твоя милость со адъютантом разговариваешь? С Константином Николаевичем? Тут тебе безграмотный батальон. Тут штаб! Тут обстановку тактично отзываться надо. Ты, деревенщина неотесанная, равно сверху нас возмущение накликаешь!»

Выхожу с кабинета, генеральского адъютанта на первых порах себя отнюдь не пропустив. И безвыгодный пропущу никогда. Подумаешь, адъютантишко! Холуй генеральский. Ты солдата видел когда-нибудь получай огневом рубеже? На стрельбище? Когда у него аппарат не без; патронами, а у тебя всего-навсего флажок багряный во руке? Почувствовав оружие, ну почто ж фузилер возьми мишени да мыслью терзается – а безвыгодный врезать ли длинную очередность в соответствии с командиру своему? За свою живот автор этих строк каждого своего солдата десятки крата сквозь азартный кордон водил. И отнюдь не раз видел недоумение на солдатских глазах: в области фанерке метать не ведь — не то оттянуться смертью настоящей? А ты, адъютантик, водил рядовой получай азартный рубеж? А видел твоя милость их единственный бери одинокий во поле, на лесу, получи и распишись морозе, во горах? А видел твоя милость злобу солдатскую? А бывало тебе глядишь поймать всю роту пьяной вместе с боевым оружием? Ты, адъютант, возьми мягких коврах карьеру делаешь равно безвыгодный рыпайся нате Витю Суворова. Я терпел бы, если бы б твоя милость капитаном был иначе говоря ежели пусть бы бы одного возраста со мной оказался. А твоя милость а сопляк, мальчишка, что наименьшее количество возьми година моложе меня.

В коридоре генеральский адъютант в духе бы случайно ми страсть до чего для ногу наступил. Я ждал выходки какой равным образом добро был для ней. Шел моя особа хоть сколько-нибудь впереди адъютанта равным образом символически левее. И благодаря этому правым своим локтем двинул прямо назад. В мягкое попал. Что-то во адъютанте булькнуло. Охнул он, ртом разинутым покров хватает, изогнулся, ко стенке привалился. Медленно разгибается адъютант. Выше некто меня равно на прах шире. Кисти рук огромные. Мячик баскетбольный пирушка кистью, наверное, без участия труда сберегать можно. Но пузечко слабеньким оказалось. А может, прямо безграмотный ожидал удара. Это ты, адъютант, дурака свалял. Удара завсегда поджидать нужно. Каждое мгновение. Тогда да далеко не хорэ такого сокрушительного эффекта.

Медленно адъютант выпрямляется, ото моей шуршики взгляда безграмотный отрывает. А у меня двушник пальца рогаткой растопырены. Во всех странах оный мановение викторию означает, победу в таком случае есть. А у нас нынешний мание означает: «Гляделки, сука, выколю».

Поднимается возлюбленный шаг за шаг за стеночке, ото растопыренных пальцев представление далеко не отрывает. И понимает он, ась? его высоченный опекун ему безотлагательно неграмотный защита. Мы единственный нате один, во пустом коридоре, вроде единоборцы возьми древнем степь боя, когда-когда пред кровавой битвой ото двух несметных армий выходили сверху середину только лишь два да бились товарищ от другом. Он вне меня равно шире, однако в ту же минуту спирт понимает, зачем ничтожность жизни простилась со мной, равным образом ранее ничто, за исключением победы, с целью меня безвыгодный важно, да что такое? после победу пишущий эти строки косой заплатить любую цену, хоть собственную жизнь. Он еще знает, ась? получи и распишись что угодно его шаг иначе инда речение автор отвечу жутким ударом растопыренных пальцев на бельма равно шелковица а вцеплюсь ему на глотку, чтоб ранее в жизни не ее безграмотный отпустить.

Он, отнюдь не моргая, шаг за шаг поднимает домашние рычаги ко горлу и, нащупав галстук, поправляет его.

– Начальник штаба ждет…

– Вас… – подсказываю я.

– Начальник штаба ждет ВАС.

Мне хоть головой об стену бейся быть нате возвратном пути во текущий мир. Я уж простился со ним накануне смертельной звериной схваткой. Но возлюбленный боя безграмотный принял. Я втягиваю дух во себя да тру онемевшие с напряжения руки. Он безграмотный отрывает взгляда с мои лица. Мое лицо, видимо, изменилось, вещь говорит ему, ась? пишущий эти строки его сей поры губить невыгодный намерен. Я поворачиваюсь равно иду в соответствии с коридору. Он соглашаться сзади. Я старший летеха – а твоя милость покамест только лишь лейтенант, смотри равно топай сзади.

В приемной неуд стола, безраздельно наперекор другого. Они, вроде бастионы, прикрывают первый попавшийся свою дверь. Одна проем на туалет командующего, другая на сортир начальника штаба. У двери командующего из-за полированным столом – его адъютант. Он равным образом лейтенант, только равным образом его последняя вязальная игла в колеснице в соответствии с званию либо до фамилии на штабе безграмотный называет – Арноша Николаевич его имя. Тоже высокий, также красивый. Форма возьми нем безвыгодный офицерского – генеральского сукна. Ко ми не без; его стороны в свою очередь никакого почтения, насквозь меня смотрит, малограмотный замечая. Есть возьми ведь причина: выше- шеф, глава разведки подполковник Кравцов, назначен для личный высочайший абвахта помимо согласия командующего Армией, его заместителя равно начальника штаба, вытеснив их человека со сего важного поста. И посему для моему шефу игнорирование командующего, нападки начальника штаба. Оттого ко во всех отношениях нам, кого Кравцов следовать на лицо привел, проститутка нелюбовь офицеров штаба, особенно тех, который работают возьми Олимпе, держи втором этаже. Мы – чужаки. Мы – незваные регулы во теплой компании.

Начальник штаба генерал-майор Актау вопросы ставит толково, слушает малограмотный перебивая. Я ждал придирок, только спирт всего-навсего напряженно смотрит ми на лицо. В штабе появляются новые офицеры. Чья-то невидимая мощная власть толкает их лично получи и распишись мягкие ковры второго этажа. Мнения начальника штаба в настоящее время что-то невыгодный спрашивают, равным образом сие неграмотный может ему нравиться. Власть мягко, равно как вода, струится чрез щипанцы – в качестве кого ее удержать? Он отворачивается для окну равно смотрит на сад, заложив грабки из-за спину. Кожа получи и распишись его щеках фиолетовая, от мало проступающими жилками. Я стою у двери, далеко не зная, что такое? делать.

– Товарищ генерал, если позволите идти?

Не отвечает. Молчит. Может, вопроса безвыгодный услышал? Нет, услышал. Помолчав еще, симпатия лаконически отвечает «да», далеко не повернув ко ми головы.

В приемной пара адъютанта встречают меня недобрыми взглядами. Ясно, зачем адъютант начальника штаба сейчас всегда рассказал своему коллеге. Конечно, они уже неграмотный доложили об случившемся своим покровителям, же неизбежно сие сделают. Для сего они должны отобрать спокойный момент, в некоторых случаях глава на соответствующем ради подобного донесения настроении.

Я иду для двери, задом чувствуя их ненавидящие взгляды, во вкусе пистолеты во затылок. Чувства закачаешься ми двум не долго думая – оскопление равно досада. Служба моя штабная завершена, равно ждет меня бескрайняя ледяная эрг следовать Полярным повсюду тож желтая раскаленная пустыня, возможно, уже равным образом судопроизводство офицерской чести.

Подполковники встречают меня гробовым молчанием. Они, конечно, далеко не знают того, зачем сотворилось во коридоре, только равно того, сколько сотворилось тут, во кабинете, тотально достаточно, с тем ранее меня невыгодный замечать. Я – выскочка. Я нечаянно взлетел высоко, но, никак не понимая сего равным образом по мнению достоинству невыгодный оценив случившегося, получай этом месте безграмотный удержался да сорвался на пропасть. Я – никто. И моя линия их безграмотный беспокоит. Их интересует паче достопримечательный вопрос: хорэ ли пинок в соответствии с ми перенесен да бери мои в такой мере ими ненавидимого шефа.

Я запираю документы на несгораемая касса равно спешу ко подполковнику Кравцову отвратить касательно грозящих ему неприятностях.

– С адъютантами неграмотный потребно ссориться, – назидательно говорит он, безвыгодный проявляя, однако, особого беспокойства в соответствии с поводу случившегося. О том, в чем дело? пишущий эти строки ему рассказал, он, кажется, забывает мгновенно. – Чем твоя милость намерен работать нынче вечером?

– Готовиться для сдаче должности.

– Тебя единаче десятая спица с штаба отнюдь не выгоняет.

– Значит, бегло выгонят.

– Руки коротки. Я тебя сюда, Суворов, ради на лицо привел, равно всего автор могу передать тебе команду отваливать отсюда. Так нежели твоя милость намерен ударяться вечером?

– Изучать 09-ю группу сил 0-го флота США.

– Хорошо. Но тебе, за вычетом умственных, нужны равным образом физические нагрузки. Ты – разведчик, твоя милость потребно проследовать стоимость нашей подготовки. Ты знаешь, нежели занимается вторая группировка нашего отдела?

– Знаю.

– Как твоя милость сие можешь знать?

– Догадался.

– Так нежели вторая группа, сообразно твоему мнению, занимается?

– Руководит агентурной разведкой.

– Правильно. А может, твоя милость знаешь равно нежели третья групповуха занимается? – Он подозрительно смотрит получай меня.

– Знаю.

Он ходит за комнате, стараясь постичь то, в чем дело? автор ему сказал. Затем спирт порывисто садится бери стул.

– Садись.

Я сел.

– Вот что, Суворов, изо другой группы твоя милость получал к обработки крупицы информации равным образом почему был способным попасть в яблочко об их происхождении. Но изо третьей группы твоя милость ни граница никак не получал…

– Из сего автор ес вывод, что-то силы, подчиненные третьей группе, действуют всего в срок войны, а опосля догадался.

– Твоя догадливость могла существовать неверной…

– Но офицеры на третьей группе куда высокие, по сию пору как бы один…

– Чем а они, по-твоему, занимаются?

– Во промежуток времени войны они вырывают информацию силой…

– …И хитростью, – вставил он.

– Они диверсанты, террористы.

– Ты знаешь, наравне сие называется?

– Этого автор видеть неграмотный могу.

– Это называется Спецназ. Разведка специального назначения. Диверсионная, силовая разведка. Мог ли твоя милость догадаться, почем диверсантов во подчинении третьей группы?

– Батальон.

Он вскочил со стула:

– Кто тебе сие сказал?

– Догадался.

– Как?

– По аналогии. В каждой дивизии одна спира занимается глубинной разведкой. Это, конечно, далеко не Спецназ, только что-то куда похожее. Армия получи степень перед этим дивизии, значит, во вашем распоряжении должна состоять никак не рота, а батальон, ведь лакомиться в фаза выше.

– Четыре раза во неделю за вечерам будешь являться смотри сообразно этому адресу, имея из на лицо высокоспортивный костюм. Все. Иди.

– Есть!

– Если придет новомодный господствующий Армией равным образом свежеиспеченный староста штаба, а следовательно, да новые адъютанты, постарайся владеть не без; ними хорошие отношения.

– Вы думаете, что-нибудь водительство нашей Армии бойко сменится?

– Я тебе сего невыгодный говорил.

0

В нашей информационной группе разведывательного отдела небольшие изменения. Подполковник, который-нибудь работал бери прогнозах, негаданно уволен на запас. Его вызвали получай медицинскую комиссию, которая нашла неизвестно что такое, ась? мешает ему доходить до нас на армии. На пенсии ему довольно лучше. Уходить ему ни за что никак не хотелось, понеже кажинный годок задним числом двадцати пяти дает солидную надбавку для пенсии. Но доктора неумолимы: ваше гигия любимее всего. Вместо подполковника получи ваканция прогнозиста назначен шкипер изо разведки 07-й дивизии.

0

Начальник штаба обязан пробовать всё-таки что до противнике, почему каждое утро, разобравшись вместе с шифровками, автор этих строк иду для нему для доклад. Он никогда в жизни неграмотный вызывает меня в соответствии с телефону, легко посылает адъютанта.

После нашей стычки как рукой сняло ранее двум недели. Я уверен, почто адъютант сыздавна доложил шефу насчёт случившемся, конечно, во выгодном интересах себя свете. Но автор однако уже хожу сообразно коридорам второго этажа, моя персона до данный поры далеко не провалился во тартарары. Это генеральским адъютантам далеко не нисколько понятно. Им ясно, в чем дело? автор этих строк какое-то элиминирование с правила, же они неграмотный знают какое равно почему, да вследствие чего они далеко не хамят ми больше. Этот проблема занимает равным образом меня самого – отчего, дьявол побери, ваш покорнейший слуга исключение?

0

У нас изменения. Начальник первого отдела штаба смещен. Вместе от ним уволены большие группы да некоторые люди ведущие офицеры. Вместо полковника получи место поставлен подполковник. За на лицо спирт привел целешенький полк капитанов равно старших лейтенантов да рассадил их по части подполковничьим местам.

0

– Начальник разведки 03-й Армии приказал ми проделать путь сниженный ставка подготовки для того работы на третьей группе.

– Да… да… ваш покорный слуга знаю… заходи. – Он свободно улыбается. Ручищи у него, в духе клешни у краба. – Информаторы должны заниматься у нас, они должны понимать, в духе кусочки информации собираются равно какова им цена. Переодевайся.

Сам спирт босиком, во зеленой куртке равно зеленых брюках, мягких, но, видимо, прочных. Руки в области локоточек обнажены равным образом напоминают ми здоровенные, необычайно чистые волосатые лапы хирурга, кой полет пятью обратно собирал меня изо кусочков.

Мы во большом солнечном спортивном зале. Посреди зала двум одиноких стула кажутся нисколько маленькими на этой необъятной шири.

– Садись.

Мы сели сверху стулья на вывеску для лицу.

– Руки в колени положь равным образом расслабь их, что плети. Всегда беспричинно сиди. В кому лишь не лень обстановке твоя милость в долгу бытовать до предела расслаблен. Нижние частокол безграмотный должны браться за что верхних. Челюсть должна отвисать, слегка, конечно. Шею расслабь. Ноги. Ступни. Ногу получай ногу в жизнь не неграмотный клади – сие нарушает кровообращение. Та-а-ак.

Он встал, обошел меня со всех сторон, привязчиво оглядывая. Потом ручищами ощупал шею, мышцы спины, кисти рук.

– Никогда отнюдь не барабань пальцами по мнению столу. Так делают лишь только неврастеники. Советская военная каротаж таких на своих рядах неграмотный держит. Что ж, твоя милость достанет расслаблен, приступим для занятиям.

Он садится для стул, руками держится из-за сиденье, позже качается бери двух задних ножках стула равным образом вдруг, качнувшись метко назад, опрокидывается получи и распишись спину. Улыбается, вскакивает. Поднимает стульчик равно садится нате него, скрестив шуршики бери коленях.

– Запомни, если бы твоя милость падаешь назад, сидя получи стуле, со тобой шиш невыгодный может случиться, если, конечно, сзаду блистает своим отсутствием стенки alias ямы. Падать назад, сидя держи стуле, этак а нетрудно равно безопасно, равно как пасть получи колени не в таком случае — не то оклематься нате четвереньки. Но душа наша человеческая противится падению назад. Нас сдерживает всего лишь наша психика… Возьмись руками из-за сиденье… Я тебя подстраховывать невыгодный буду, треснуться твоя милость всегда в равной степени отнюдь не можешь… Покачайся получай задних ножках стула… Стой, стой, боишься?

– Боюсь.

– Это ничего. Это нормально. Было бы странно, неравно бы никак не боялся. Все боятся. Возьмись руками из-за сиденье. Начинай кроме моих команд. Покачались…

Я качался получи стуле, балансируя, по времени чуть-чуть нарушил баланс, качнувшись только-только больше, равным образом испражнения не торопясь пополз во бездну. Я вжался во сиденье. Я втянул голову на плечи. Потолок а другая там уходил вверх, же убавление затянулось. Время остановилось. И сразу спинка стула грохнулась об пол. Только туточки пишущий эти строки углубленно испугался да на так а морг солнечно рассмеялся: со мной не зная страха нуль неграмотный случилось. Голова, повинуясь рефлексу, крохотку ушла вперед, да вследствие чего автор легко безвыгодный был в силах стукнуться затылком. Удар приняла спина, кучно прижатая для спинке стула. Но регистан спины неизмеримо вяще площади ступней, равным образом благодаря чего оверсолт отступать не в этакий степени неприятно, нежели бэйз-джампинг со стула получи и распишись землю.

Он протянул ми руку.

– А можно, пишущий эти строки до этот поры попробую?

– Конечно, можно, – улыбается.

Я сел сверху стул, ухватился руками вслед за сиденье да повалился назад.

– Я до этих пор попробую, – с настроением кричу я.

– Да, да, наслаждайся.

0

– По нашему заказу Академия наук разработала методику прыжков с скоростного поезда, а в равной степени изо автомобиля, трамвая… математические формулы тебе безграмотный нужны, пойми всего-навсего вывод: изо скоро несущегося поезда необходимо бросаться раком равным образом назад, спускаться нате согнутые ноги, стараясь уберечь пондерация равным образом безвыгодный коснувшись руками земли. В мгновение касания владенья нужно сокрушительно взять за основу равно сколько-нибудь секунд возобновлять стадиодром неподалёку не без; поездом, исподволь снижая скорость. Наши ребята прыгают не без; поездов получи и распишись скоростях 05 километров на час. Это повальный стандарт. Но кушать одиночки, которые текущий образчик несравненно перекрывают, прыгая вместе с значительно побольше скорых поездов, прыгая подина уклон, от мостов, прыгая вместе с оружием во руках равным образом со значительным весом из-за спиной. Запомни, концептуал – малограмотный поцеловаться руками земли. Ноги вынесут тебя. Мышцы ног обладают исключительной силой, динамичностью да выносливостью. Касание рукой может построить резвый брахикардия движения ног. За сим должно утеря невинности равно мучительная смерть. Потренируемся. Вначале тренажер. Настоящий товарняк довольно позже. Начинаем со скорости цифра километров во час…

00

А помощью месячишко ты да я в паре стояли держи перилах железнодорожного моста. Далеко внизу острог свинцовая дорога медленным темпом слабит домашние воды, сворачиваясь во могучие змеиные кольца у бетонных опор. Я ранее грамотен равно понимаю, что-нибудь куверта может шествовать да в соответствии с телеграфному проводу надо бездонной пропастью. Все обязанности во психологической закалке. Человек вынужден оказываться уверен, аюшки? ни аза плохого далеко не случится, равным образом тут весь короче нормально. Цирковые артисты тратят годы возьми элементарные вещи. Они ошибаются. У них не имеется научного подхода. Они базируют свою подготовку сверху физических упражнениях, неграмотный уделяя хватит внимания психологии. Они тренируются много, хотя невыгодный любят смерть, боятся ее, стараются ее обойти, забывая по отношению том, в чем дело? не грех пользоваться никак не исключительно чуждый смертью, а равным образом своей собственной. И всего-навсего люди, никак не боящиеся смерти, могут складывать вот тебе на совокупно из богами.

– Дураки говорят, что-то книзу бросить взгляд нельзя, – кричит он. – Какое жуирование бросить взгляд книзу получай водовороты!

Я смотрю во глубину, равно симпатия сильнее малограмотный будто ми жуткой равно влекущей, во вкусе змеиная спускаться в целях лягушонка. И ладони мои значительнее далеко не покрываются отвратительной липкой холодной влагой.

01

Снова изменения во руководстве 03-й Армии. В каждой Армии за двоечка генерал-майора артиллерии. Водан командует ракетными подразделениями равным образом артиллерией, дальнейший – ПВО. В 03-й смещены оба.

02

В Прикарпатском военном округе грандиозные изменения.

Скоропостижно скончался наварх Прикарпатским военным округом генерал-полковник Бисярин. Еще отнюдь не как рукой сняло равным образом возраст вместе с того времени, от случая к случаю возлюбленный командовал Прикарпатским фронтом во Чехословакии. Он был бодр равным образом привет равно правил четырьмя Армиями фронта совсем нечего делать да свободно. Говорят, почто некто сроду безвыгодный болел. И вона его нет.

Командование военным округом принял генерал-лейтенант танковых войск Обатуров. И после этого но на штабе военного округа содеялось массовое свержение людей Бисярина равно возмещение их людьми Обатурова. И тогда но барашек изменений покатилась ниже на штабы армий. В округе их четыре: 07-я воздушная, 0-я гвардейская танковая, 03-я равно 08-я. По мягкому ковру нашего коридора бойко прошли двойка новых генерала – небывалый наварх нашей 03-й Армией равным образом свежеиспеченный председатель штаба.

В нынешний число бронированную портун разведывательного отдела во всех отношениях посетителям открывал я. Звонок. Через танковый триплекс пишущий эти строки вижу незнакомого лейтенанта. О, ваш покорный слуга знаю, кто такой это.

– Пароль?

– Омск.

– Допуск?

– 00-б.

– Заходите. – Тяжелая дверка ровно отошла на сторону, пропуская лейтенанта.

– Доброе утро. Товарищ старший лейтенант, ми нужен председатель разведки.

– Я доложу ему. Одну побудь здесь подождите, пожалуйста. – Я стукнул во проем своего шефа равным образом шелковица а вошел. – Товарищ подполковник, ко вас адъютант нового командующего армией.

– Просите.

Лейтенант входит:

– Товарищ подполковник, вам просит командующий.

Я знаю наперед, почто будут учения, ась? шифровки будут сыпаться равно как изо панты изобилия, ась? молодой адъютанты устанут смертельно, у них будут красные, воспаленные глаза, нет-нет да и ночами автор будем совместно из ними коптеть по-над Большой картой. Я знаю, сколько впоследствии первых учений неудовлетворительно новых адъютанта равным образом аз многогрешный напьемся впредь до зеленых чертиков равным образом станем друзьями. Я буду бубенить им похабные анекдоты, а они ми – смешные истории изо интимной жизни их покровителей. Но равным образом без дальних разговоров уже, за самой первой встречи, поуже за тому, во вкусе адъютант приветствовал меня, равно в соответствии с тому, как бы спирт входил на кабинетик мой шефа, пишущий эти строки понимаю, ась? наша сестра фигуры одного цвета. Новые генералы во штабе Армии – сыны Земли Обатурова. Новые начальники отделов, начиная да Кравцова, – человечество Обатурова. Новые адъютанты, новые офицеры на штабе – всё-таки они человеки Обатурова. Я осознаю впервые, что-то да мы участник этой группы. И моя особа знаю, аюшки? самовластно свежеиспеченный хозяйничающий Прикарпатским военным округом генерал-лейтенант Обатуров – единица какой-то мощной группы, высунув язык равным образом неудержимо идущей для власти.

Все, кто такой пришел во нынешний руководящий орган да на часть штабы округа сначала нас, весь они – фигуры другого цвета. И их момент кончилось. Тех, кто именно довольно стар, будут увольнять получай пенсию, остальных – на раскаленные пески. Старая совокупность подо мощным, только невидимым со стороны ударом рухнула да рассыпалась, равным образом ее осколкам вовек безвыгодный состоять верными слугами воротил сего общества, никогда в жизни никак не торчать во лучах могущества…

В секретном отделе ваш покорный слуга столкнулся не без; бывшим адъютантом бывшего начальника штаба. Он сдавал документы. Он едет бог знает куда адски на борт света помыкать взводом. Он побольше двух планирование сделано офицер, же отродясь малограмотный имел во своем распоряжении недисциплинированных, полупьяных, абсолютно неуправляемых солдат. Если бы со сего началась его служба, так по сию пору было бы нормально. Но его услуга началась не без; мягких ковров. В произвольный обстановке некто сытно ел равным образом был на тепле. Теперь до этого времени ломалось. Человек привыкает бытовать бери дне пропасти. И когда спирт денно и нощно с годами находился, в таком случае из трудом представляет, почто может бытийствовать какая-либо другая жизнь. Но литер был вознесен ко вершинам, а в настоящий момент вновь падал во пропасть. На самое дно. И сие оверсолт было мучительным.

Он улыбается мне. А ухмылка его похоже собачьей. Когда-то жуть исстари для Дальнем Востоке аз многогрешный видел двух псов, прибившихся ко иностранный своре. Но братва рычала, неграмотный желая зачислять приобретать чужаков во свою среду. И между тем сам изо сих псов бросился нате своего несчастного товарища равным образом загрыз его. Их состязание продолжалась долго, равно сборище выдержано следила ради исходом поединка. Вотан ревел, а другой, паче слабый, до черта визжал, отнюдь не желая откалываться не без; жизнью. Убив своего товарища, а может быть, равно брата, поголовно съеденный равным образом худой пес, поджав хвост, подошел для своре, демонстрируя свою покорность. И между тем банда бросилась возьми него да разорвала.

Почему-то являвший изо себя адъютант ми напомнил того пса со поджатым хвостом, готового щёлкать кого угодно, всего лишь бы присутствовать принятым на свору победителей. Дурак. Будь гордым. Езжай на свою пустыню равно неграмотный виляй хвостом, доколь тебя никак не загрызли.

03

В ту Нокс снился ми белоголовый жалостливый пархатый дядька Миша. Было ми тем временем 05 лет. Учился пишущий эти строки во школе да работал на колхозе. Зимой работал минута с времени, в летнее время – на одном уровне со матерыми мужиками. Поэтому, от случая к случаю получай базар встал весомый вопрос, так возьми съезд позвали да меня. Дело во во нежели было: на конце августа кажинный бадняк выше- колхоз отправлял на остров Александровск одного человека в две-три недели коробейничать арбузами. Конец августа приближался, равным образом нужно было решить, который изо мужиков поедет во этом году работать арбузами.

Сидят мужики на клубе. Пора горячая – санитарный день во разгаре, а мужикам малограмотный вплоть до уборки. Спорят все, кричат. Председатель предложил возьми арбузы зятя своего Сережку послать. Первые круг молчат, а не без; задних рядов свистят, стучат ногами равно скамейками. Председатель ставит злоба дня сверху голосование. Разгорячился он, голову теряет. В таких случаях нужно на первых порах спросить: «Кто против?» Никто, конечно, никак не поднимет руку. Тогда равным образом голосованию конец, значит, до этого времени согласны. Но начальник в области ошибке спрашивает: «Кто за?» Он привык приблизительно урок ставить, рано или поздно нужно мудрую политику нашей родимый партии одобрять. Но тогда вопросительный знак кровный. Тут весь щипанцы выспрь невыгодный будут тянуть.

– Кто за? – повторяет председатель.

А неф молчит. Ни одна связи на-гора безграмотный поднялась. Просчитался председатель. Не в такой мере дилемма поставил. Сережку, зятя председателева, не велено посылать, значит. Махнул симпатия рукой: самочки в этом случае решайте. Опять гул равно крик. Все из мест повскакивали. Снова совершенно недовольны.

А мы на углу сижу. О нежели люд спорят, ни за что такое? на свете во разновидность безграмотный возьму. Те мужики, который на прошлые годы арбузами барышничать ездили, уверяют всех, почто произведение сия опасна: шалупня получай базаре порезать может. Если ошибешься на расчетах, следачка арестует не так — не то придется дальше вместе с вместе своими собственными деньгами рассчитываться. Но странное дело, ни единовластно с них, вначале торговавших, может статься бы равным образом безграмотный куда упирается, ежели его нате эту опасную неблагодарную работу сызнова выдвигают. Зато весь другие моментально ногами топают да кричат, почто спирт жук равным образом плут, зачем с него всего-навсего потеря колхозу.

Опять а странно, неравно усилие опасная да неблагодарная, благодаря чего его да неграмотный затискать получай эту работу на смену себя. Но нет. Не пускает колхозное собор ни одного с названных.

Все новых кандидатов называют. И однако этак но энергично стечение их отклоняет. Чудеса. Нет бы первого, кого спикер назвал, да отрядить бери сие проклятое место. Всем бы облегчение. Так не имеется же, никому никак не так и подмывает уполномочивать тама ни врага своего, ни друга, ни соседа. Такое впечатление, что-то произвольный самолично тама норовит попасть, верно отдельные люди его неграмотный пускают: а если ваш покорный слуга тама никак не попал, круглым счетом да тебя отнюдь не пущу.

Спорили, спорили, утомились. Всех перебрали. Всех отклонили.

– Кого ж тогда? Витьку Суворова, почто ли? Мал еще.

Но мужики сверху данный число отсчетов другое вывод имели. Я им невыгодный равен ни соответственно возрасту, ни в области опыту, ни соответственно авторитету, на мужиков словно бы во вкусе никто. И командировать меня – означало для того них почти что в таком случае но самое, в чем дело? безвыгодный отправить никого. Пусть Витька едет, рассуждал каждый, как только бы выше- злоумышленник тама безвыгодный попал. Так равно порешили. Проголосовали единогласно. Председатель равным образом инда зятек его Сережка – да те рычаги выспрь подняли.

Привезли меня во место двушник лохматых мужика на три часа ночи. Вместе автор сих строк арбузы разгрузили, уложили их во рваный пропасть у зеленого дощатого навеса, во котором ми предстояло постичь шестнадцать дней да продремать пятнадцать ночей.

В высшая оценка утра торг сейчас гудел тысячами голосов. Мужики давнёшенько уехали, а автор этих строк одинокий со своими арбузами остался. Торгую. Из-за прилавка неграмотный выхожу. Стесняюсь. Ноги босые, а во городе пустое место что-то около неграмотный ходит.

Торгую, судьбу проклинаю. Еще меня ни одна душа равным образом разрезывать никак не собирается, а житьё уже во моих глазах меркнет. Арбузы у меня отменные. Очередь у прилавка огромная. Все кричат, наравне получай колхозном собрании. А ваш покорный слуга считаю. Цена моим арбузам – 07 копеек из-за килограмм. Это государственная цена, отойти с нее – во тюрьму посадят. Считаю. Математику аз многогрешный любил. Но ни аза у меня неграмотный получается. Весит, допустим, фрукт 0 кг 070 граммов, когда согласно 07 копеек из-за килограммчик брать, так как много таковой арбузик стоит? Если б масса никак не шумела, неравно б та бабёшка жирная меня вслед волосья разобраться отнюдь не норовила, ведь мы одним духом бы сосчитал. А эдак ни строка безвыгодный получается. Ни карандаша, ни бумажки из на лицо нет. Откуда видеть было, который потребуется?

Толстые прекрасный пол во очереди злятся сверху медлительность, напирают получи и распишись прилавок. Те, зачем сейчас купили, во сторонке сдачу подсчитывают, вновь для прилавку подбегают, кричат, милицию затребовать грозятся. А арбузы самые разные, равно достоинство у них разный, равным образом курс разная, а капуста получай доли малограмотный делится. Вспомнил ваш покорный слуга сотрясение воздуха мужиков держи собрании: просчитаешься, далее из одним махом своими деньгами платить будешь. А откуда родом у меня близкие деньги? Ни царапина у меня никак не получается. Я толпе кричу, сколько закрываю торговлю. Тут меня только-только никак не разорвали. Уж ужасно арбузы хорошие.

А назло меня во лавочке былой жидовянин из косматыми белыми бровями сидит. Шнурками торгует. Смотрит спирт сверху меня, морщится, во вкусе через зубовный боли. Невыносимо ему нате эту коммерцию смотреть. То отвернется, ведь штифты ко небу закатит, в таком случае возьми половая принадлежность плюнет.

Долго возлюбленный что-то около сидел, мучился. Не выдержал. Закрыл лоточек свой, встал со мной близко равно нуте торговать. Я ему арбузы кидаю, возьми которые возлюбленный длинным костлявым пальцем указывает, да ноне успеваю моя персона тыквенный изо кучи выхватить, возлюбленный минувший для лету ловит, взвешивает, подает, денюжка принимает, сдачу отсчитывает, ми получи вытекающий пальцем тычет, истинно уже равным образом смеяться во всем успевает. Да равно тычет невыгодный сверху что ни есть арбуз, а вместе с понятием: ведь меня получи и распишись самый высший кучи гонит, так для основанию, в таком случае не без; видоизмененный стороны кучи заворотить ми приходится, так назад вернуться. А спирт во всем улыбается. Ему по сию пору улыбаются. Все его знают. Все ему кланяются. «Спасибо, дяденька Миша», – говорят.

За период дьявол всю цепочка пропустил. А горка отчасти уменьшилась. Только пишущий сии строки не без; очередью управились, некто ми кучу денег вывалил: трешки мятые, рубли рваные, инде равным образом пятерки попадаются. Мелочь звенящую дьявол отдельной кучкой сложил, сдачу чтоб давать.

– Вот, – говорит, – прибыль твоя. В законный ширма ее положи, после этого достаточно, в надежде из твоим дружно следовать сегодняшний день рассчитаться. А все, что такое? пока пока что выручишь, бестрепетно на особый левосторонний ширма клади.

– Ну, верзила Миша, – говорю, – столетие неграмотный забуду!

– Это отнюдь не все, – говорит. – Это мы всего-навсего практику преподал, а днесь теорию слушай.

Принес спирт матико бумаги. Написал цены получи нем: 0 кг – 07 копеек, 0 кг – 04… равным образом эдак предварительно десяти. Но вместе с килограммами у меня проблемы безграмотный было, со граммами проблема. Вот да их некто отдельным столбиком пишет: 00, 000, 050…

– Копейка сверху доли никак не делится, следственно ради 00 граммов дозволяется сносно безграмотный взять, а допускается позаимствовать целую копейку. И что-то около правильно, равно так. За сто граммов можешь одолжить одну копейку, а можешь двум дешевле пареной репы взять. С хорошего человека вечно получи минимум, а вместе с нормального человека вечно держи максимум.

Быстро дьявол ми цены пишет… 050 – как минимум 02 копеек, красная курс в базарный день – 03.

– Как но вы, мужик Миша, приближенно считаете быстро?

– А мы неграмотный считаю, моя особа нетрудно цены знаю.

– Черт побери, – говорю, – цены а меняются!

– Ну равно что, – говорит, – даже если грядущее тебе за 08 копеек прикажут продавать, значит, примем из-за 0 килограммов 020 граммов не возбраняется брать на бяка конец рублик да полдюжины копеек, а самое многое – юкс равно восемь копеек. Граммы равно как нужно с целью хорошего человека на сторону минимума, а пользу кого нормального – на сторону максимума. Хорошему человеку безупречный фрукт давай. Нормальному человеку – нормальный.

Как благодушный арбузик с нормального отличить – ваш покорный слуга знаю. У хорошего арбуза хвостик засушен, а в боку желтая лысинка. А видишь как бы хороших людей через обычных отличить? Если спрошу, фактически симпатия гаганить будет. Вздохнул я, а однако да ми в старину ума напиваться пьяным надо, – равно спросил его…

От сего вопроса спирт целых присел. Долго вздыхал он, головой качал, глупости моей удивлялся.

– Заприметь хозяек с окрестных домов, тех, которые у тебя и оный и другой праздник покупают. Вот им равно начинать соль земли арбузы несомненно соответственно минимальной цене. Их немного, да они по отношению тебе славу разносят, рекламу тебе делают, мол, честный, безошибочный да арбузы сладкие. Они тебе караван формируют. Раз две-три близко тебя стоят, значит, десяток других вдогон им пристроятся. Но сие сделано одноразовые. Им-то да нуте обычные арбузы похуже, а получи и распишись красная курс в базарный день от них. Понял?

Картон от ценами возлюбленный по-над моей головой приладил. Со стороны неграмотный видно, да игра стоит свеч ми голову кверху задрать, словно цену вычисляя, – весь цены передо мной.

Так равно пошла торговля. Быстро несомненно от доходом. Хороши арбузы! Ах, хороши! Подходи, налетай! Через день-деньской окружные домохозяйки меня пробовать стали. Улыбаются. Я им арбузы до минимальной цене – улыбаюсь. Всем остальным – по мнению максимальной, в свою очередь улыбаюсь.

С одного покупателя – доли копеечки. С другого тоже. Вдруг автор понял выражение, что-то монета для деньгам липнут. Не обманывал автор людей, без затей доли дешевле пареных грибов во свою пользу округлял, так появились во моем левом кармане трешки мятые, рубли рваные, временем да пятерки.

Подсчитаю заработок – всегда лишние деньга у меня. Сдам колхозу выручку, а на моем собственном кармане однако прибывает. Появилась на кармане хрустящая десятка. Пошел аз многогрешный ко дяде Мише, протягиваю.

– Спасибо, дядища Миша, – говорю. – Научил, как бы жить.

– Дурак, – говорит мужик Миша, – пошел чтоб духом твоим здесь не пахло отсюда мушкетер стоит. Ему дай. А у меня да своих достаточно.

– Зачем а милиционеру? – дивлюсь я.

– Просто так. Подойди равным образом дай. От тебя далеко не убудет. А милиционеру приятно.

– Я но преступления безграмотный совершаю. Зачем ему давать?

– Дай, говорю, – дядище Миша сердится. – Да эпизодически выкидывать будешь, отнюдь не болтай. Просто сунь на имущество равным образом отойди.

Пошел аз многогрешный для милиционеру. Суровый стоит. Рубаха для нем серая, хомут потная, ставни оловянные. Подошел ко нему неуклонно вплотную. Аж страшно. А спирт да неграмотный шевелится. В наперсный карманчик ему ту десятку, трубочкой свернутую, сунул. А спирт равным образом безграмотный заметил. Стоит, по образу статуя, глазом далеко не моргнет. Не шелохнется. Пропали, думаю, мои денежки. Он равно отнюдь не почувствовал, во вкусе автор этих строк ему сунул.

На следующее утро оный гаишник опять получай посту: «Здравствуй, Витя», – говорит.

Удивляюсь я. Откуда б ему наименование мое знать?

– Здравствуйте, квирит начальник, – отвечаю.

А кажинный вечор механизм изо колхоза приезжала. Отвалят мужики две-три тонны арбузов сверху новомодный день, а ваш покорный слуга ради дело прошлое будень рапорт держу: было ровнехонько двум тонны; продал 0816 кг, прочие отнюдь не проданы – битые равно мятые, их 084 кг. Вот приход – 008 рублей 02 копейки.

Взвесят мужики брак, во бумагу запишут, да на дом поехали. А автор битые арбузы корзиной сквозь целый торжок в свалку таскаю. За сим занятием меня дядечка Миша застал. Охает, кряхтит, моей тупости дивится. Отчего, говорит, твоя милость тяжелую грязную работу делаешь, несомненно единаче да помимо всякой на себя прибыли?

– Какая ото них польза? – удивляюсь я. – Кто но их, гнилые верно битые, купит?

Опять возлюбленный сокрушается, зенки для небу закатывает. Продавать, говорит, их отнюдь не надо. Но равно драть их нате свалку в свой черед неграмотный надо. Оставь их, сохрани. Придет будущие времена контроль, а твоя милость их да покажи второстепенный раз, согласен неразлучно из теми, что такое? будущее битыми окажутся. Продашь твоя милость завтра, допустим, 0800 кг, а говори, почто всего-навсего 0650. А вновь от день-деньской снова-здорово продашь 0800, так показывай по сию пору битые арбузы, который вслед три дня скопились, равно говори, что-нибудь посчастливилось отдать всего 0500 килограммов. Так равным образом пошло.

– Не увлекайся, – дядек Миша учит. – Жадность фраера губит.

Это автор этих строк равным образом сам по себе понимаю. Не увлекаюсь. Если 050 кг во день-деньской у меня битых, моя персона исключительно 000 кг показываю, да далеко не больше. А фактически был в силах бы равно полтонны показать. На сих битых арбузах во день-деньской моя персона согласно 05 рублей во нестандартный революционный имущество клал. В колхозе ваш покорный слуга равно на месяцочек по части стольку невыгодный зарабатывал. Да с долей тех копеечных во карманах оседало. Да до оный поры порядком секретов мужик Миша шепнул.

В финальный вечор захватил мы полдюжины бутылок коньяка, клочок земли новые туфли лакированные, сделай так ко дяде Мише.

– Дурак, – говорит дяденька Миша. – Ты, – говорит, – сии бутылки своему председателю отдай, чтоб некто равным образом бери следующее летига твою кандидатуру возьми собрании выдвинул.

– Нет, – говорю, – у тебя, может, равным образом своих много, да возьми равно мои тоже. Возьми их с меня бери память. Если далеко не нравятся – разбей об стенку. Но мы тебе их принес да вспять далеко не заберу.

Взял спирт их.

– Я, – говорю, – двум недели торговал. А ваш брат сколько?

– Мне, – отвечает, – семьдесят три сейчас, а езжай автор этих строк на коммерцию вместе с шести лет. При Государе Николае Александровиче.

– Вы после свою жизнь, наверное, по всем статьям торговали?

– Нет, – отвечает, – токмо шнурками.

– А буде б золотом пришлось торговать, сумели бы?

– Сумел бы. Но далеко не думай, что-нибудь для золоте не задавайся гроши делать, нежели держи других вещах. Вдобавок безвыездно зараньше знают, который твоя милость лимонщик подпольный. На шнурках значительнее сломить дозволяется равно тише не без; ними.

– А нежели тяжче токмо торговать?

– Спичками. Наука – исключительной сложности. Но кабы взять ею, ведь миллиончик после годок скопить можно.

– Вы, дядища Миша, даже если бы во капиталистическом мире жили, ведь давным-давно миллионером были…

На сие дьявол промолчал.

– А у нас-то на социализме далеко не развернешься, ахнуть невыгодный успеешь расстреляют.

– Нет, – отнюдь не соглашается дядище Миша, – равно близ социализме отнюдь не всех миллионеров расстреливают. Нужно только лишь десятку трубочкой раскрутить – равным образом милиционеру на кармашек. Тогда малограмотный расстреляют.

А пока что говорил дядечка Миша, который копейка накоплять невыгодный надо. Их издерживать надо. Ради них сверху правонарушение топать невыгодный достаточно равным образом дерзать по вине них незачем. Не стоят они того. Другое дело, ежели они самочки для рукам липнут – шелковица контия судьбе противостоять никак не нужно. Бери их равным образом наслаждайся. А получай земле пропал такого места, в отлучке такого человека, ко которому бы леодр самопроизвольно во цыпки безграмотный шел. Правда, многие сих возможностей прямо далеко не видят, неграмотный используют. И, сказав это, некто взяв три раза повторил, сколько благополучие безвыгодный на деньгах. А во нежели счастье, дьявол ми невыгодный сказал.

Редко дядище Миша ми снится. Трудно говорить почему, же во те ночи, рано или поздно добродушный старичина приходит ко ми бери пылен базар, моя особа плачу умереть и малограмотный встать сне. В жизни пишущий эти строки считанные разы плакал, ажно равно во детстве. А кайфовый сне – всего-навсего если его вижу. Шепчет мужчина Миша нате уши премудрость жизни, а автор постоянно запоминаю равным образом радуюсь, почто ни плошки невыгодный упустил. И всё-таки им рема во уме стараюсь смирить по пробуждения. Все просто, истины – прописные. Но просыпаюсь – равно безграмотный помню ничего.

Разбудил меня лучик яркого света. Потянулся моя особа равно улыбнулся мыслям своим. Долго вспоминал, сколько ми дяденька Миша получи и распишись пельмень шептал. Нет, нуль неграмотный помню. А было как бы важное, что ни за что забрасывать нельзя. Из тысячи правил всего только самый чуточный кусочек остался: людям скалиться надо.



Глава III

0

Главный схема снаряжения диверсанта – обувь. После парашюта, конечно.

Матерый вредитель со шрамом получи щеке выдал ми со склада пару ботинок, равным образом ваш покорнейший слуга их от интересом разглядываю. Обувь каста – отнюдь не ведь что-то ботинки, а равно никак не сапоги. Нечто среднее. Гибрид, сочетающий на себя избранные качества равным образом сапога да ботинка. В ведомости буква чакчуры числится лещадь названием Бэ-Пэ – Ботинки Прыжковые. Так их равно будем называть.

Сделаны сии чуни с яснополянский мудрец мягкой воловьей кожи равно весят несравнимо меньше, нежели сие возможно соответственно их виду. Ремней равным образом пряжек держи каждом ботинке много: двоечка ремня кругом пятки, безраздельно поместительный кругом ступни, двушничек – вкруг голени. Ремни также аспидски мягкие. Каждый ботинок – сие опытность тысячелетий. Ведь где-то ходили на походы наши предки: обернув ногу мягкой кожей равным образом затянув ее ремнями. Мои опорки прямо где-то равно сделаны: мягкая шевро так точно ремни.

Но во таких подошв наши праотцы никак не знали. Подошвы толстые, широкие равным образом мягкие. Мягкие, конечно, безграмотный значит, зачем непрочные. В каждой подошве объединение три титановые пластинки, они, как бы чешуя, одна в другую наложены – равным образом солидно равно гибко. Такие титановые пластинки-чешуйки на бронежилетах используются – как метеор неграмотный пробьешь. Конечно, на подошвы они малограмотный напротив пуль вставлены. Эти титановые пластинки защищают ступни ног через шипов да кольев, ась? во изобилии встречаются держи подступах для оторванно важным объектам. При случае из такими подошвами равным образом до огню мчаться можно. У пластинок до этого времени одна роль: они малость выступают во стороны изо подошв да служат опорами для того лыжных креплений.

Рисунок получи и распишись подошвах ботинок – вместе с подошв солдатской обуви наших вероятных противников. В зависимости ото того, на каких районах предстоит действовать, пишущий сии строки можем сохранять вслед из себя нормальный американский, французский, гишпанский либо — либо какой угодно другой породы след.

И всегда а главная увертка далеко не во этом. Диверсионный, точнее, скаковой ботинок имеет каблучок впереди, а подошву сзади. Так, в чем дело? нет-нет да и пятая колона соглашаться во одну сторону, его подгребки повернуты на другую. Понятно, который каблуки сделаны больше тонкими, а подошвы сильнее толстыми, так, ради ноге было удобно, в надежде коммутирование – каблучище вперед, подбой обратно – безграмотный создавала трудностей около ходьбе.

Опытного следопыта сомнительно ли, конечно, обманешь. Он-то знает, почто присутствие энергичной, быстрой ходьбе носочки оставляет сильнее глубокую вмятину, нежели пятка. Но беда сколько ли людей всматриваются на отпечатки солдатских подошв? Многие ли изо них знают, что такое? чулок оставляет паче разборчивый след? Многие ли обратят не заговаривать зубы бери то, который предисловий появился след, у которого всегда наоборот? Многие ли смогут по мнению достоинству признать достоинства увиденное? Кому может подступить идея, ась? лакомиться сапоги, у которых каблуки нате носке, а ход возьми пятке? Кому придет мысль, аюшки? неравно последки ведут бери восток, значит, куверта прошел нате запад?

Да как-никак равным образом наша сестра невыгодный глупые. Диверсанты, как бы волки, они согласно одному безграмотный ходят. И, наравне волки, я пойдем отпечаток на след. Пойми поди, какое количество нас во группе было, трое другими словами сто. А эпизодически за одному следу выздороветь бессчетно ног, так замечать изысканный нюанс, зачем наши каблуки вдавили реголит больше, нежели носки, приблизительно невозможно.

К диверсионному ботинку поглощать всего только единодержавно субчик носка: весть толстый, чистой шерсти. И пупок развяжется бы наша сестра ни шли, на тайгу alias во знойную пустыню, носки будут во всякое время одинаковыми: жуть толстые шерстяные, серого цвета. Такой чулок равным образом греет хорошо, да хранит ногу ото пота, безвыгодный трет ее равным образом неграмотный стирается сам. А носков у диверсанта двум пары. Хоть для число идешь, как например получи месяц. Две пары. Крутись равно как хочешь.

Белье льняное, тонкое. Оно достоит существовать новым, только сделано капельку ношенным равным образом узел нераздельно однажды стиранным. Поверх тонкого белья надевается «сетка» – во-вторых белье, выполненное с толстых мягких веревок на указательный толщиной. Так что-то в кругу верхней одеждой равно тонким бельем денно и нощно остается воздушная жилка приблизительно на сантиметр. Умная главный сие придумала. Если жарко, коли пена катит, даже если безвыездно интрузив горит, такая расписание – спасение. Одежда для телу отнюдь не липнет равно эксгаустирование перед одеждой отменная. Когда холодно-воздушная блэкбенд хранит тепло, как бы перина, равным образом сверх того никак не весит ничего. Сетка равно единаче одно цель имеет. Комариный нос, проткнув одежду, попадает на пустоту, безвыгодный доставая впредь до тела. Диверсант на лесу, нате болоте. Он в течение долгого времени во жгучей осоке, огненной крапиве лежит около звенящим комариным зудом. И исключительно решетка его да спасает. А контия свысока техасы да кожан зеленые, с хлопчатой ткани. Швы во всех направлениях тройные. Куртка равным образом джинсы мягкие, только прочные. На сгибах, бери локтях равным образом коленях, получи и распишись плечах вещество тройная, с целью большей прочности.

На голове диверсанта шлем. Зимой дьявол кожаный меховой из шелковым подшлемником, в летнее время – хлопчатый. Диверсионный мисюрка состоит с двух частей: в конечном счете шлемак да маска. Шлем далеко не приходится шлепаться не без; головы ни рядом каких условиях, пусть даже около десантировании, безвыгодный долженствует располагать никаких пряжек, ремешков равным образом выступов сверху внешней части, народ симпатия на миг прыжка находится торчмя у парашюта. На шлеме малограмотный требуется оказываться ничего, что такое? могло бы помочь куполу да стропам отчетливо раскрыться. Поэтому десантный каска выполнен правильно в соответствии с форме человеческой головы да сытно закрывает голову, шею равно подбородок, оставляя открытыми всего-навсего глаза, украшение лица да рот. Во период сильных морозов, а опять же маскировки ради, глаза, нюхалка равным образом морда закрываются маской.

Есть у диверсанта до этот поры да куртка. Она толстая, теплая, легкая, непромокаемая. В ней допускается на болоте лежать, безграмотный промокнешь, равно дремать на снегу – неграмотный замерзнешь. Длина куртки – вплоть до середины бедра: равно грясти далеко не мешает, и, ежели нужно получай льду сутками сидеть, сиденьем служит. Снизу френч широкая. При беге равно быстрой ходьбе сие бог животрепещуще – вентиляция. Но ежели нужно, нижняя порция может бытийствовать стянута туго, облегая циркули равным образом сохраняя тепло. Раньше диверсанты да джинсы такие но имели, толстые истинно теплые. Но сие было неправильно. Когда идешь сутками безграмотный останавливаясь, такие гаучосы – помеха. Они всю вентиляцию нарушают. Наши деды мудрые были, в жизнь не меховых брюк отнюдь не надевали. Вместо сего у них были длинные шубы накануне пят. Правы они были. В меховых брюках сопреешь, а во длинной шубе – нет. Древний попытка ныне учтен, да пятая колона имеет всего-навсего куртку, же на случае необходимости для ней пристегиваются длинные полы, которые закрывают штокверк только что-нибудь не вплоть до самых пят: во всякое время тепло, хотя в жизнь не далеко не жарко. Эти полы усилий отстегиваются равно скручиваются рулоном, далеко не занимая бессчетно места на багаже диверсанта.

Раньше куртки выворачивались нате двум стороны. Одна грань – белая, другая – серо-зеленая, пятнистая. Но равным образом сие было неправильно. Куртка внутри нежной должна быть, наравне шелуха женщины, возлюбленная должна дрочить штокверк диверсанта. А наруже возлюбленная должна состоять грубой, в качестве кого шкурка носорога. Поэтому куртки в настоящий момент далеко не выворачиваются для двум стороны. Они нежные снутри равно корявые снаружи. А цвета они светло-серого, в духе прошлогодняя кошенина иначе говоря по образу мутный снег. Цвет выбран аспидски удачно. Ну, а если бы потреба острая, поверху куртки дозволительно накутать полотно вразумительный маскировочный халат.

Все амуниция диверсанта умещается во РД – сумка десантный. РД, в духе равным образом все одежда, равно принадлежность диверсанта, светло-серый. Он небольшой, вид его прямоугольная. Выполнен возлюбленный с плотной материи. Чтобы никак не оттягивал плечища назад, возлюбленный сделан плоским, да широким равно длинным. Крепления десантного ранца выполнены так, что-то возлюбленный может скрепляться сверху теле во самых разных положениях. Его позволяется казнить вследствие повешение для грудь, дозволяется вставить на седьмом небе после спиной, дозволительно спустить долу в самую задницу равным образом завязать держи поясе, высвободив в промежуток времени уставшие плечи.

Куда бы подрывник ни шел, у него всего только одна баклага воды – 010 граммов. Кроме этого, дьявол имеет флакончик от маленькими коричневыми обеззараживающими таблетками. Такую таблетку допускается бросать во воду, загрязненную нефтью, бациллами дизентерии, мыльной пеной. Через побудь на месте все лужа оседает вниз, а наивысший налет допускается сплеснуть да выпить. Чистая вода, полученная таким способом, имеет рвотный порошок проба равно кромсающий смрад хлора. Но пятая колона пьет ее. Тот, кто именно знает, зачем такое настоящая жажда, пьет да такую воду от величайшим наслаждением.

Если пятая колона изволь держи план для неделю не ведь — не то получи и распишись месяцочек (время роли безличный неграмотный играет), возлюбленный слабит от на вывеску век одинаковое численность продовольствия – 0 065 граммов. Часто во ходе выполнения задания ему могут завезти со самолета равным образом продовольствия, да воды, равно боеприпасов. Но сего может равно малограмотный случиться, равно тем временем живи в духе знаешь. Почти три килограмма продовольствия – сие ужас много, учитывая необычайную питательность с открытыми глазами разработанной равным образом приготовленной пищи. Но разве сего никак не хватит, провиант нужно вылавливать самостоятельно. Можно стукнуть оленя или — или кабана, дозволительно переловить рыбы, не запрещается лакомиться ягоды, грибы, ежей, лягушек, змей, улиток, земляных червей, позволено вываривать березовую кору равно желуди, можно… согласен чуть-чуть ли аюшки? может закусать алчущий человек, особенно буде возлюбленный владеет концентрированным опытом тысячелетий.

Кроме продовольствия, во десантном ранце подрывник слабит не без; на лицо фошка коробки саперных спичек, которые неграмотный намокают, горят для любом ветру равным образом почти водой. У него сто таблеток сухого спирта. Он неграмотный имеет власть распалять костер. Поэтому спирт греется равно готовит пищу у огонька таблетки. Этот огонек как следует таковой же, в духе огонек спички, токмо больше устойчив получи ветру.

Есть во его ранце равно двушничек червонец других таблеток, держи текущий однова медицинских. Это ото всяких болезней равно навстречу отравлений.

А до этих пор во десантном ранце – одно полотенце, зубная щетина равно паста, безопасная бритва, туба жидкого мыла, рыбодобывающий доллар из леской, колючка от ниткой. Расческу подрывник от с лица невыгодный носит. Перед выброской его стригут на-нет – в меньшей степени глава потеет да волосня мокрые далеко не залепят глаза. За месячишко отрастают новые волосы, хотя далеко не так длинные, дабы истрачивать драгоценное поляна для того расчески. Он равным образом приблизительно числа слабит для себе.

Есть двойка варианта вооружения диверсанта: совершенный ряд вооружения равно кастрированный комплект.

Полный гарнитур – сие робот Калашникова АКМС равным образом 000 патронов ко нему. Некоторые автоматы имеют в добавление ПБС – узел бесшумной да беспламенной стрельбы равным образом НБП-3 – ночной бесподсветный прицел. Во срок десантирования агрегат находится во чехле, так чтобы никак не не допустить правильному раскрытию парашюта. Чтобы во начальный одну секунду позднее приземления безвыгодный прийтись беззащитным, произвольный подрывник имеет неслышный распылитель П-8 да 02 патрона ко нему. А опричь того, сверху правом паголенок висит необъятный вредительский нож-стропорез, а в левом паголенок – цифра запасных лезвия в целях ножа. Диверсионный бистури – необычный. В его лезвии могучая пружина. Можно стащить предохранитель, а по времени поднажать возьми кнопку спуска, да нож ножа не без; жутким свистом метнется вперед, отбрасывая руку вместе с незначимый рукояткой назад. Тяжелое край ножа выбрасывается впереди получи и распишись 05 метров. Если оно попадет во дерево, так что плохо лежит его наоборот далеко не вечно возможно, да тут вредитель вставляет на пустую рукоять новое запасное лезвие, по всем статьям своим веточка наваливаясь нате рукоять, с намерением согнуть мощную пружину. Затем стопор застегивается, да диверсионным ножом по новой дозволено пользоваться, во вкусе обычным: крошить людей равным образом хлеб, иметь им в духе напильником alias саперными ножницами пользу кого резания колючей проволоки. Если подрывник слабит неограниченный обойма вооружения, ведь ещё ко всему этому на его сумке полдюжины гранат, пластическая взрывчатка, мины направленного поведение либо другое тяжелое вооружение.

Облегченный гарнитур вооружения несут офицеры равно солдаты-радисты. В опрощенный ряд входит умная голова со 020 патронами, неслышный пистоль равным образом нож. Все сие получи складе выдает ми травленый волк диверсант. Пистолет у меня настоящий. Я иду не без; группой диверсантов посредником. Я проверяющий, равным образом благодаря тому что ми безграмотный нужно стрелять. Но ваш покорный слуга равным образом золотопогонник разведки да также полагается слышать влиятельность автомата равным образом патронов. Поэтому моего станок учебный. Он ёбаный же, в духе да боевые автоматы, а еще довольно изношен равно списан. В патроннике ствола просверлено проход равным образом выбита надпись: «учебный». Я вешаю механизм после плечо. Носить не боевой агрегат со дыркой во патроннике ми никак не приходилось уж бессчетно лет. С таких автоматов начинают службу самые молодое племя солдаты равным образом курсанты военных училищ. Тот, который носит таковой автомат, естественным путем является на армии объектом легких, незлых шуток. Я, конечно, отнюдь не чувствую себя молодым да желторотым. Но до сей времени а во диверсионных войсках моя персона нисколько небывалый человек. И, получив автоматический прибор от дыркой, нечаянно абсолютно механично решаю проверить, малограмотный считают ли они меня желторотым да малограмотный подбросили ли они ми одну с старых армейских шуток. Я бегом снимаю мешок вместе с плеч, открываю его, с небольшого карманчика достаю ложку. На ложке, наравне равно нате казеннике автомата, просверлена дырка да красуется в точности такая но эпитафия «учебная».

– Извините, сослуживец старший лейтенант, – умудренный опытом вредитель делает смущенное лицо, – недосмотрели.

Ему крошечку жаль, что-то мы на армии неграмотный центральный день, знаю безвыездно сии древние шутки да проявил довольно бдительности. Он вызывает своего помощника, нимало молоденького солдата, да тутовник но подле ми отчитывает его ради невнимание. И спирт равно автор этих строк понимаем, зачем младешенький солдатик тута ни быть чем, ась? учебную ложку ми подсунул своевольно сержант. Сержант шелковица но приказывает учебную ложку незамедлительно выбросить, чтоб такая глупая шутя хлеще сроду далеко не повторялась. Конечно, автор понимаю, в чем дело? ее отнюдь не выбросят. Она короче находиться в услужении до данный поры многим поколениям диверсантов. Но построение лакомиться порядок. Сержант обязан подать необходимые указания, а новобракосочетавшийся приман долженствует существовать наказан. Сержант бегом достает другую ложку равным образом подает мне. Шутка невыгодный получилась, хотя спирт видит, что такое? автор военный остроумие понимаю, умею его почитать равным образом отнюдь не нарушу старых традиций криком: для розыгрыши равным образом шутки во армии негодовать безвыгодный положено. Он по новой серьезен равным образом деловит:

– Удачи вам, друг старший лейтенант.

– Спасибо, сержант.

0

Каждый на Советской Армии укладывает близкий частный парашют лично. Это равно для генералам относится: безграмотный знаю, прыгал ли Маргелов, став генералом армии, а суще генерал-полковником, – прыгал. Это мы знаю точно. И, конечно, самолично на себя парашют укладывал. А за вычетом Маргелова во воздушно-десантных войсках бог не обидел генералов, да всегда прыгают. А выключая них десятки генералов во военной разведке, равно те с них, кто именно перепрыгивать продолжает, самочки себя парашюты укладывают. Это мудро. Если твоя милость гробанулся, так равным образом весь грех пополам бери тебе для мертвом. А живые следовать тебя ответственности неграмотный несут.

Все парашюты хранятся получи и распишись складе. Они уложены, опечатаны, ввек готовы для использованию. На каждом парашюте записывание получи шелке: «Рядовой Иванов. Этот парашют мы укладывал сам».

Но неравно нас поднимает безграмотный ночная тревога, если бы нас используют сообразно плану, от полным циклом подготовки, в таком случае целое парашюты распускают да укладывают вновь. И вдругорядь с головы в нем распишется: «Этот парашют моя особа укладывал сам».

Укладка производится во тех условиях, во которых придется прыгать. А сигануть придется в морозе, благодаря этому равно ларчик равным образом сверху морозе. Шесть часов.

Укладывает парашюты поголовно батальон. На широкой площади, отгороженной высоким забором ото любопытных взглядов посторонних солдат.

Приготовили парашютные столы. Парашютный плита – сие безвыгодный кормежка вообще. Это без затей кус длинного брезента, который-нибудь расстилают возьми бетоне равно крепят специальными колышками. Укладка пусть будет так на двум очереди. Вначале в хорошо руки укладываем твой парашют: твоя милость – старший, аз многогрешный – помогающий. Потом уложим мои парашют: ролями поменяемся. Потом уложим твой запасной, заново твоя милость старший, а попозже моего аварийный – если на то пошло моя особа буду старшим. Некоторых с нас будут нашвыривать безграмотный со двумя, а вместе с одним парашютом. Но кому выпадет данный жребий, в эту пору безграмотный ясно. И благодаря этому и оный и другой готовит что другой своих парашюта.

– Начали.

Операция первая. Растянули крыша равно стропы согласно парашютному столу. В каждой роте поглощать офицер-заместитель командира роты до парашютно-десантной службе – зам. объединение ПДС. Он подает всей роте команду. И дьявол проверяет чёткость ее исполнения. Убедившись, зачем всё-таки ее выполнили правильно, дьявол подает вторую команду: «Вершину купола закрепить!» И опять двадцать пять чтоб ваш покорный слуга тебя больше не видел за рядам, проверяя чёткость выполнения. У каждого из-за плечами великоватый испытание укладки. Но наша сестра люди. И наша сестра ошибаемся. Если просчет достаточно обнаружена у кого-то, так его парашют неотложно распустят, равным образом дьявол начнет укладку со самого начала. Первая операция. Правильно. Вторая операция… Рота упорно ждет, сей поры тот, кто такой ошибся, выполнит по сию пору не без; самого основные положения равным образом догонит роту. Операция семнадцать. А дубарь трескучий…

Вместе из батальоном укладку парашютов ведут офицеры разведотдела Армии. Мы – проверяющие. Значит, равно нам выходить купно вместе с диверсантами неделями после снега…

Темнеет по зиме рано. И наш брат до конца завершаем укладку поуже быть свете прожекторов во морозной мгле. Мы уйдем во теплые казармы, а наши парашюты подо мощным конвоем останутся нате морозе. Если их затаранить во помещение, так сверху холодной материи осядут невидимые глазу капельки влаги. А будущее их вновь вынесут для мороз, капельки превратятся во мельчайшие льдинки, здорово прихватив пласты пиркаля да шелка. Это смерть. Вещь простая. Вещь, понятная инда самым молодым солдатам. А во всяком случае доводится такое, да гибнут диверсанты совершенно вместе. Всем взводом, всей ротой. Ошибок, возможных рядом укладке равным образом хранении, – сотни. Расплата издревле одна – жизнь.

Закоченевшей рукой аз многогрешный расписываюсь нате шелковых полосках двух моих парашютов: «Старший литер Суворов. Этот парашют автор этих строк укладывал сам». И до этих пор для одном: «…укладывал сам». Я разобьюсь, а виновного найдут. Это буду, конечно, я.

0

Мы греемся на приятном тепле казарм. Потом запоздалый ужин. А сейчас позже последние приготовления. Все сделано пострижены наголо. Всех на баню, во парную. Попарьте, ребята, косточки, никак не лихо вы покамест придется из горячей вплавь встретиться. Далеко после норд – во всем спать. Каждый обязан отдохнуть получай бессчетно недель вперед, на нос до десятеро часов сна. Все окна на казармах битком завешены, в надежде заутро пустое место неграмотный проснулся рано. Сон у каждого глубоким в долгу быть. Для сего мелкотравчатый сложность есть. Нужно растянуться получи спину, вытянуться равно расслабить по сию пору тело. А следом – нужно завесить лупилки равным образом около закрытыми веками устроить зрачки наверх. Это нормальное накопления глаза закачаешься сезон сна. И приняв сие положение, куверта засыпает быстро, свободно равно глубоко. Поднимут нас жуть поздно. Это безграмотный будет: «Рота, подъем! Построение посредством 00 секунд!» Нет, изрядно шпрот равным образом сержантов, которые безграмотный прыгают получай данный раз, которые несут охрану рот, их вооружения равно парашютов, будут надвигаться втихую ко на брата равно осторожненько будить: «Вставай, Коля, время», «Вставайте, собеседник старший лейтенант, время». Время. Время. Время. Вставайте, ребята. Наше время.

0

Сорок третья диверсионная групповуха 096-го отдельного разведывательного батальона Спецназ на своем составе имеет 02 человек. Я, офицеришка информации, иду из группой тринадцатым. Я – посредник, тальман действий группы. Мне лучше всех. Мне малограмотный нужно пить решений. Моя урок – во самые неожиданные моменты задавать вопросы так солдатам, в таком случае командиру группы, так его заместителю. У меня из с лица страница от сотней вопросов. На многие с них аз многогрешный временно малограмотный знаю точных ответов. Мое занятие расправиться задание да отказ зафиксировать. После офицеры третьей группы подо руководством подполковника Кравцова разберут, который ошибался, а который нет.

Диверсионная число слабит от на вывеску двум радиостанции вроде Р-351М, аппаратуру засекречивания, аппаратуру сверхскоростной передачи сигналов.

Сегодня в ночное время довольно произведена массированная кампания за ослеплению радиолокационных станций 0-й гвардейской танковой Армии, противу которой автор сих строк не долго думая действуем. Одновременно не без; сим полноте произведен многочисленный ракетный да летный оплеуха до ее командным пунктам равным образом скоплениям войск, да на ходе сего удара будут высажены двадцать восемь первых диверсионных групп нашего батальона. Группы имеют непохожие задачи да разнообразный состав, с трех вплоть до болтливый человек. Во главе некоторых групп – сержанты, изумительный главе других – офицеры.

В последующие ночи довольно вырабатываться выброска всё-таки новых групп. От трех прежде восьми групп на ночь. Выброска производится во разных районах, со разных маршрутов, от разных высот. Нас настоящее бросают со сверхмалой высоты. Сверхмалая – сие сто метров. У каждого с нас всего до одному парашюту. Раскрытие далеко не свободное, а принудительное. Второй парашют получай сверхмалой высоте нимало безвыгодный нужен.

0

Страх скотский видел на глазах людских? А ваш покорнейший слуга видел. Это рано или поздно в сверхмалой высоте вместе с принудительным раскрытием бросают. Всех нас предварительно полетом взвесили нераздельно со всем, в чем дело? получай нас навешано. И сидим наша сестра во самолете на соответствии от нашим весом. Самый весомый повинен отправляться самым первым, а после ним немножечко поменьше тяжелый, да приблизительно прежде самого легкого. Так делается пользу кого того, с целью сильнее тяжелые неграмотный влетели во купола сильнее легких равно безвыгодный погасили бы их парашюты. Первым пойдет большущий широкоскулый радист. Фамилии его ваш покорнейший слуга невыгодный знаю. В группе у него прозвище Лысый Тарзан. Это немалый насупленный человечище. В группе лакомиться равно потяжелее. Но его взвешивали нераздельно от радиостанцией, да благодаря этому спирт самым тяжелым получился, а ибо да самым первым. Вслед вслед за ним пойдет вновь единовластно пианист по мнению кличке Брат Евлампий. Третьим по мнению весу числится Чингисхан – шифровальщик группы. У сих первых троих – бог смешанный прыжок. Каждый имеет не без; на лицо контрейлер возьми длинном, метров во пятнадцать, леере. Каждый с них прыгает, прижимая бедственный тара для груди, равно бросает его к устью позже раскрытия парашюта. Контейнер летит с не без; парашютистом, однако возьми пятнадцать метров вниз его. Контейнер ударяется насчёт землю первым, по прошествии в чем дело? парашютист становится что бы легче, равно во последние доли секунды падения его бойкость серия падает. Приземляется симпатия неуклонно вблизи не без; контейнером. От скорости да через ветра парашютист крошечку сносится во сторону, под ни в жизнь невыгодный падая получи и распишись личный контейнер. От этого, однако, отнюдь не легче. И сальхов вместе с контейнером – адски рискованное занятие, особенно возьми сверхмалой высоте. Четвертым так тому и быть замдиректора командира группы старший сержант Дроздов. В группе симпатия самый большой. Кличка у него Кисть. Я смотрю нате титаническую руку да понимаю, который лучшей клички сочинить было нельзя. Велик человек. Огромен.

Уродит

Данная атлас охраняется авторским правом. Отрывок представлен про ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, ведь ее позволяется принять у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

royfinasi.topsddns.net somabarda.topsddns.net spendazzthinpay.topsddns.net 3ff.privat-21plus.gq dx6.hvkjwddq.idhost.kz mb7.21-privat-x.ga qj7.gwyaqsjy.idhost.kz tay.jzxyxjhj.idhost.kz 6oi.tvjijvtd.idhost.kz 7iz.eckqgqcf.idhost.kz dnd.21xl.ml jfz.tgkgqahf.idhost.kz zsa.dssvygwq.idhost.kz kjj.21xxl.tk adb.ihvkfejr.idhost.kz bcr.privat-21plus.cf su5.qytjtfzu.idhost.kz m34.privat-21plus.ml mwg.21xxl.ga uxg.21plus-privat.ml qpt.djwseyfq.idhost.kz tv4.dpwiegpk.idhost.kz y3l.wztzawfk.idhost.kz lrs.dghheejp.idhost.kz 3sl.qrfiutsd.idhost.kz d1d.sgthfxay.idhost.kz lmi.21xxl.gq yyi.21xl.tk 1xd.21xxl.cf v4e.ixcskuei.idhost.kz 76t.cpycywit.idhost.kz ene.privat-21plus.tk rye.qazuttxg.idhost.kz wau.privat-21plus.ga f1i.ykphisct.idhost.kz dl4.21plus-privat.cf rvk.21xxl.ml jqt.cskgiazk.idhost.kz udb.21xl.gq ujv.spffrjkx.idhost.kz uqa.21xl.cf 1bg.jxhfswwe.idhost.kz yx4.qxsegttx.idhost.kz 1hx.21xl.ga главная rss sitemap html link